Читаем Слезы русалки полностью

– Причём здесь убийцы, если мы говорим о талантливых людях, которые оставляют после себя прекрасное? – Вера подошла поближе к Саше, ища у него опоры. Ее начал раздражать разговор с Вадимом, который заходил в какую-то дремучую степь. Саша был мрачен и суров. Вера поёжилась.

– Я к тому, – продолжал Вадим, – что талант даётся иногда не Богом, а дьяволом.

– Не говорите глупостей, талант даётся исключительно Богом.

– Я условно, разумеется. Дураку понятно, что ни Бога, ни дьявола не существует.

– Абсолютно согласен! – Встрял Ваня, чем вывел из себя даже Веру. – Религия – это пережиток прошлого. Церкви пора упразднить, потому что…

– Некоторые преступники, чаще всего убийцы, превращают свои ужасные деяния в настоящие произведения искусства, – Вадим повысил голос, перебивая Ваню и заставляя его замолчать. – Вы разве не читали об изуверствах маньяков, которые тщательно планируют свои убийства? У серийных убийц даже есть свой особый почерк. Но они талантливы.

– В чем талантливы? – Вздыхает Вера.

– Так я же говорю вам, что их преступления – это произведения искусства. Они гениальны. Разве нет? По-вашему, такие люди тоже претендуют на звания великих? Гению все можно простить?

– У нас с вами, видимо, разные представления об искусстве и гениальности, – Вера смерила Вадима изумлённым и слегка высокомерным взглядом. Вадима она понимала ещё меньше, чем Сашу.

– Почему же? Мы с вами оба считаем Сашу гениальным.

Вера промолчала, не зная, что ответить. Вадим смотрел на неё насмешливо.

– Ты, я вижу, у нас заделался знатоком искусства, – Саша пожелал прекратить их диалог, понимая, что Вадим загнал Веру в угол.

– Я рос рядом с гением, – Вадим услужливо поклонился брату, как плохой провинциальный актёр.

– Саша – художник, которого Бог одарил огромным талантом, – произнесла Вера тоном, который она считала безапелляционным и строгим. – Он непременно оставит после себя великое наследие. Я верю в него.

– Так ведь уже оставил, – красноречиво заключил Вадим. – Я утверждаю, что Саша истинный гений, меня невозможно в этом переубедить, – с этим Вадим улыбнулся и не произнёс больше ни слова, позволяя каждому понимать его улыбку, как угодно.

К счастью, Настин сынок со свойственной детям острой чувствительностью почуял раскалённую атмосферу и захныкал в испуге. Он стал настойчиво проситься домой. Семья поспешила откланяться.

– Девочки, идите в дом, – сказал Саша в свою очередь Вере и Юле, – не нужно сидеть так долго на солнце. Мы с Вадиком уберём стол.

Братья остались одни. Саша, как заведённый робот, собирал одноразовые тарелки и стаканы, протирал стол, затем с ловкостью сложил его втрое, чтоб удобнее было пронести в дом. Сашины мускулы играли, показывая здоровую мужскую силу. Вадим внезапно устыдился своего хилого телосложения. А когда-то он превосходил фигурой Сашу.

– Так, где все-таки этот портрет? – Спросил Вадим, который все на свете бы отдал, за то, чтоб Саша сообщил об его уничтожении. – Надеюсь, ты его сжёг?

– Сжёг? – Повторил Саша, очень удивившись. – Не слишком ли много смертей для одной женщины?

– Смерть бывает только одна.

– Есть люди, обретшие бессмертие.

– Возможно. Но Лидия не из числа таких людей. Не думаешь же ты, что ее душа переселилась в твою картину? Рыбы съели ее труп, и дело с концом. И это справедливый конец для неё.

Вадим не успел выдохнуть, как Саша в бешенстве схватил его за грудки и потряс:

– Я бы на твоём месте закрыл рот и больше никогда не упоминал ее имени.

– Мы что будем здесь драться? Чтобы нас увидели в окно и побежали разнимать? – Вадим почувствовал Сашино физическое превосходство над собой и поспешил осадить брата.

– Мне в самом деле не охота мараться об такую жалкую трусливую собаку как ты, – Саша отпустил Вадима, больно оттолкнув от себя. – Но если ты ещё раз при мне посмеешь так говорить о ней…

– Я ничего особенного не сказал. Твоя любовь к этой женщине сродни одержимости. Это безумное помешательство. В тебя словно бес вселяется, стоит только упомянуть ее имя. Ты с катушек свихнёшься, не боишься? И это точно не любовь. Это больная зависимость, подобное испытывают сектанты, поклоняясь условному золотому тельцу. Любовь к твоей Лидии испытывал Павел. Любовь к тебе испытывает твоя Вера. А вы с Лидией не умели любить.

– А для любви значит нужны какие-то особые умения? – Саша слушал брата с презрительной улыбкой. – Я-то думал, что любовь – дар свыше.

–  Нужно хотя бы засунуть подальше свой эгоизм.

– Вадик, мне жутко тебя жаль, ты какой-то немощный, что ли…

– Я немощный???– Вадим набрал в рот ответных оскорблений, но Саша не дал ему выплюнуть их.