Читаем Слезы печали полностью

— Вначале вам нужно переодеться в сухое. Распоряжусь, чтобы в вашу комнату немедленно доставили горячую воду. Сбросьте с себя всю одежду, примите ванну и переоденьтесь — Рад повиноваться.

— Тогда, прошу вас, не стойте здесь. Отправляйтесь к себе в комнату, а я позабочусь о горячей воде.

Я была взволнована и делала вид, что не знаю причины волнения. В общем-то, я и сама не сознавала, насколько велико мое возбуждение. Приятно было узнать, что с родными все в порядке, и я радовалась тому, что не останусь сегодня вечером в одиночестве. Даже Карлтон, говорила я себе, лучше, чем одиночество.

— Господин Карлтон насквозь промок, — сказала я на кухне, — он ехал по этой ужасной погоде от самою Айслингтона. Ему нужна горячая вода, да побольше. И разогрейте суп. Мы начнем ужинать, как только господин Карлтон будет готов.

Я отправилась к себе в комнату, убеждая себя, что глупо так волноваться, но сейчас я жила ожиданием одной из тех словесных битв, которые неизбежно разыгрывались, как только мы оставались с глазу на глаз.

Я посмотрелась в зеркало. К сожалению, на мне было темно-синее платье. Это было бархатное платье, довольно приятное, но никак не лучшее из моих вечерних платьев. Мои глаза остановились на шелковом вишневом платье.

Да что это мне взбрело в голову? Если я переоденусь, он наверняка решит, что я сделала это специально для него.

Нет, придется оставаться в синем платье.

Карлтон управился быстрее, чем я думала. Он вошел в зимнюю гостиную, которой пользовались лишь тогда, когда собирались не все члены семьи. Я заранее приказала разжечь здесь камин, и теперь небольшая комната с гобеленом на стене, со свечами, мерцающими в подсвечнике, с камином, бросавшим дополнительное освещение, выглядела весьма привлекательно Стол был накрыт на двоих, и на нем уже дымилась тарелка с супом, источая соблазнительный аромат.

Он вошел свежий, только что вымытый, в рубашке, украшенной кружевами по вороту и рукавам. Он был без камзола, в парчовом жилете Я подумала, что он мог бы показаться даже красивым, если бы не его мрачный вид.

— Что за радость! — воскликнул Карлтон. — Ужин на двоих. Я не мог бы пожелать ничего лучшего. Меня трогает ваша забота. Загнать меня в ванную, заставить сбросить мокрую одежду, удостовериться в том, что я переоделся в сухое…

Я пожала плечами:

— Я всего лишь посоветовала сделать то, что подсказывал здравый смысл. Не вижу причины слишком меня благодарить.

— Вы казались по-настоящему озабоченной. Неплохой сегодня суп.

— Говорят, голод не тетка.

— Еще одно весьма мудрое замечание. — Карлтон поднял бровь, напомнив мне этим Эдвина. — Именно такое замечание, — продолжал он, — какого я ждал от вас. Отличное вино! Я всегда питал слабость к мальвазии. Прошу вас, выпейте со мной.

Он налил вина в мой кубок.

— За короля, — сказал он, — пусть его правление будет долгим и счастливым!

Я не могла отказаться от подобного тоста и выпила вина.

— Позвольте предложить вам суп.

— Спасибо, я уже сыта.

— Жаль, что вы не можете разделить со мной это удовольствие. Ах, как приятно сидеть здесь, напротив вас, дорогая Арабелла. Это то, о чем я всегда мечтал.

— Мы уже не раз сидели друг против друга за обеденным столом.

— Вы упускаете из виду главное обстоятельство… и делаете это умышленно, я думаю. Мы никогда не были наедине, вот что я имел в виду.

— Скажите, как же они все-таки добрались?

— Могло быть и хуже. Карета прочно увязла. К счастью, это произошло уже в самом конце пути. Я отправился верхом к хозяевам, пригнал повозку, и вскоре они благополучно добрались до места. Теперь они, надо думать, сидят за таким же столом, обсуждают свое приключение и пытаются угадать, что с ними произойдет в следующий раз. Сначала сгорел Лондон, а потом карета лорда Эверсли с семьей застряла в грязи.

— Это было для них серьезным испытанием.

— Скорее развлечением. Я сказал, что вернусь домой, чтобы дать знать Арабелле о случившемся. Вот видите, я думал о вас. Что за прекрасный ростбиф сегодня! Просто отменный!

Слуги молча входили и выходили из комнаты, занимаясь столом. Я подумала, что Карлтон ест и пьет от всей души.

Доев ростбиф, он попробовал каплуна, затем отведал яблок и орехов и наконец заявил слугам:

— А теперь оставьте нас. Все остальное уберете утром. У нас с госпожой Эверсли важный разговор.

В присутствии слуг я не решилась протестовать, но, как только они вышли, я сказала:

— Не представляю, какие у нас могут быть беседы, требующие столь интимной обстановки.

— Вы же знаете нашу главную тему.

— Что за главная тема?

— Наше будущее Наш брак. Когда это наконец произойдет, Арабелла?

— Никогда, я полагаю.

— Это жестоко и несправедливо. Бьюсь об заклад — Я редко бьюсь об заклад, и уж никогда по таким поводам — Очень мудро, ведь вы бы наверняка проиграли Вероятно, вы из тех умниц, которые бьются об заклад, лишь будучи уверены в выигрыше.

— Это хороший принцип.