Читаем Слезы Магдалины полностью

Кого Влад обманывает? Найдет он. Обещал помощь, чужими проблемами свои заслоняя, да только ни фига не сделал. С Машкой нормально переговорить не смог. Димыча до конца не проработал. Службу охраны свою если и задействовал, то на треть. Голова-головушка безголовая. Решето на плечах, в котором бродит тесто из беспамятства и безумия. Лечиться ему надо, а не в сыщиков играть...

Машины Влад увидел, когда почти добрался до своей калитки. Передняя почти летела, подпрыгивая на колдобинах дороги и рыская от забора к забору. Широкий нос в хромированном глянце. Высокое днище и ватерлиния глиняных брызг по черным бортам. Сияние покатого лобового стекла. И плохое предчувствие где-то в желудке.

За джипом тянулся второй, чуть помельче и погрязнее. Оба остановились у Владовых ворот. Дверцы распахнулись одновременно, выпуская на волю людей.

Из переднего выбралась рыжая девица в белом полушубке и широкоплечий тип в клетчатом костюме. Красавица и чудовище. Лицо красавицы скрывали зеркальные очки, а макушку чудовища венчала четырехугольная войлочная шапка с помпоном.

Влад решил, что он бредит. И эта мысль несколько успокоила. Бред, по сути, вещь неопасная, и бугаи, появившиеся из второй машины, даже показались вполне симпатичными ребятами.

– Вы ко мне? – на всякий случай Влад решил быть вежливым. – Проходите. Милости прошу. Чувствуйте себя как дома.

Ответить не соизволили. Один из телохранителей приоткрыл калитку, пропуская красавицу. Чудовище шмыгнуло следом. Оно прихрамывало на левую ногу, а в правой руке сжимало сигару.

Влад двинулся за ними. Обогнал девку – показалась знакомой, снять бы очки и в лицо заглянуть. Может, тогда память вернется? Хорошо бы...

– Вас как зовут? Мы знакомы? В последнее время, знаете ли, что-то не то с головой...

Девица шарахнулась, а тип, стянув с головы шапку – лысый он, как коленка, – спросил:

– Он?

Подтвердила:

– Он, – и, подумав, вяло добавила: – Сволочь.

Почему это Влад сволочь? И кто она такая? И этот лысо-клетчатый, разом посерьезневший, буравящий взглядом? Черт, похоже, все-таки не глюки. А значит, он, Влад, кому-то успел крепко насолить.

Девушка меж тем поплотнее запахнула шубку и проворковала:

– Я в машине подожду. Только ты осторожнее, он ведь... ненормальный.

– Разберусь, – рявкнул лысый. Подошел вразвалочку, руку выбросил: пальцы-клещи сжали гортань.

– Ну что, сволочь? Допрыгался?

– Ты кто?

– Я кто? Да так. Знакомый один. Твоей знакомой. Машеньку Свиридову помнишь?

Вот, значит, в чем дело. А Надька ведь предупреждала. Машка, письма, друг... вот он друг, стоит, пышет здоровьем, дышит перегаром. Харю чешет, раздумывая. Что, решить не может: сразу убивать или только по костям пройтись?

– Ты это, чего? К девушке чего привязался, а? Чего она тебе сделала?

Сказать, что Влад ни при чем? Во-первых, не поверят, во-вторых, на хрен.

– Ты псих, да?

И Влад радостно согласился:

– Да.

– Ну так это... того тогда.

Влада отпустили, но лишь для того, чтобы лысому было удобнее бить. Он и ударил, коротко, но сильно. Сбоку добавили и по затылку, сбивая с ног.

– А говорили, что ты был крут, – пинок по спине. – Ты это... совсем того.

Второй пинок. Третий. Ленивые. А в голосе лысого печаль. Проклятье, нужно встать и... нужно ли? Зачем что-то делать, если любые действия лишены смысла?

– Чего? Да ты, паря, полный псих...

Дальше было больно. Влад лежал, подтянув ноги к груди, закрывая голову руками, и молча считал удары. Когда же чья-то рука, вцепившись в волосы, потянула вверх, с раздражением подумал, что могли бы уже успокоиться.

– Хватит с тебя, – подтвердил лысый, вытирая платочком шею. – Ты это, хоть и псих, но я это, прибью, если Машка помрет. Понял?

Потом медленно, как в кино, отвел руку, сжал в кулак и выкинул, целя в лицо. Хрустнуло, потекло.

– Это того, чтоб запомнил. Пошли.

...запомнил? Забыл. Опять забыл. Рыбка над водой взлетает и, сорвавшись с крючка, плюхается в мутное стекло пруда. Брызги в стороны. На штанах зеленый мох. Но тетка не ругается. Она никогда на него не ругается, а смотрит с грустью и обниматься лезет. Прижмет к себе, к урчащему животу, и гладит-гладит-гладит...

– Бедненький...

Почему?

– Пото-пото-потому! – раздается веселое. И карты взмывают веером. – А ты так не умеешь! Не умеешь, и все!

– Дура!

– Сам дурак!

Розовый язык на подбородке, и пятно от варенья на губе. Лица не видно. Влад старается разглядеть, но оно словно уходит в туман.