Читаем Слезы Магдалины полностью

В пол и только в пол. На ботинки. На доски. На зеленого жука с длинными завитыми усами, что вынырнул из щели и тут же спрятался. На что угодно, но только не на человека, который был рядом.

То, что произойдет дальше, известно. Всегда одинаково, всегда мучительно и стыдно потом.

– Ну же, солнышко, неужели ты меня не поцелуешь? – горячие пальцы ухватили за подбородок, дернули. – В глаза смотри!

Смотрит. Прячет ненависть поглубже, и страх, и отвращение, и все, что есть, – в сундук. Чтобы снаружи пустота. Пусть утонет!

Но он плывет, держится, смеется, глядя в ее глаза, губами губ касается, в последний момент хватает зубами, раздирая до крови.

– Я люблю тебя, Бетти. Я спасу тебя, – говорит, слизывая капельку ее крови. – Запомни. Никто, кроме меня, не сумеет помочь тебе, никто, кроме меня, не знает, как гнилую кровь одолеть, никто...

Бормочет, ерзая руками по телу, путаясь в одежде, но не злясь. Наоборот, игра его забавляет.

– Проклятая, с детства проклятая... ведьмино отродье... дитя демона...

Поворачивает спиной, заставляя нагнуться. Хорошо. Можно закрыть глаза и потерпеть. Посчитать до десяти и назад. Или вот жук... снова выполз. Жуку все равно, что люди делают с людьми. И Бетти все равно.

Ее сейчас нету.

– Скажи, – рука рванула волосы, заставляя задрать голову. Больно! Нельзя показывать, что больно. Ни звука, пока он не разрешит. – Скажи, тебе ведь понравился этот рыжий громила? Понравился?

Еще рывок, побуждением к ответу. Правильный Бетти давно знает.

– Нет, отец.

– Врешь! – взвизгнул, снова за волосы рванул. – Нравился! Ты смотрела на него! Ты желала его, маленькая похотливая тварь! Ты вертелась перед ним, пробуждая отвратные желания и...

Скорей бы уже закончилось. Бить будет. Наверняка будет. Хорошо, если тростью, а не розгами. Розги дольше болят.

– Ты искала его любви, которая лжива! Лжива! Ты думала убежать, бросить меня. Так, Бетти?

– Нет, отец.

А жук снова выбрался и замер, уставившись на Бетти блискучими глазенками. Хорошо, наверное, не быть человеком... хорошо бы совсем не быть.

– Нельзя меня бросать, маленькая моя, – отец, успокоившись, обнимает. Прижимается всем телом – до чего противно-то, бормочет на ухо. – Нельзя... мы ведь вместе. Мы ведь семья.

– Семья.

– И ты знаешь, что я люблю тебя. И я спасу тебя. Чего бы мне это ни стоило.

– Да, отец.

А хорошо бы, чтоб его убили. Индейцы, например. Или тот рыжебородый, который тоже обещал любить и убежать предлагал. Но Бетти не побежала. Зачем? Любовь одинакова, а рыжий сильнее отца. Значит, и бить будет больнее.