Читаем Слезы Магдалины полностью

Она смотрела. На суету, которая мало отличалась от крысиной возни, разве что люди не пищали. Они орали, визжали, хохотали, пели, стонали, умоляли о милостыне. Молча сновали в толпе, облегчая чужие карманы. Люди волокли ящики и катили бочки, забивая корабельные трюмы. Люди выволакивали груды соленой и свежей рыбы, овощей и фруктов, заражая воздух зловонием.

Люди были повсюду.

Бетти больше нравились корабли.

– Мы уедем отсюда, милая моя, – человек вдруг заговорил ласково, и девочка вздрогнула. – Скоро уже уедем. На край мира, куда все это не доберется...

Широкий жест, и крыло плаща распласталось в воздухе. Бетти отступила. На шажок, крохотный шажок, такой, чтобы он не заметил.

– Земля обетованная, рай на земле...

– ...па-а-аберегися! С дороги! С дороги!

– Эй, красавчик, хочешь...

– Подайте, Господа милосердного ради...

– ...невинна незнанием, не оскорблена грехом...

– Эй, ты чего застыл? Чего? Двигай! Я те толкну! Я те...

Широкоплечий грузчик, изрезанный шрамами, словно книга письменами, на скандалиста и не глянул. Зачарованный, он не сводил глаз с бледнолицей девочки. И очнулся лишь тогда, когда странная парочка исчезла.

– ...и мы будем счастливы в этом раю. Понимаешь?

Бетти кивнула. Она всегда соглашалась с ним. Так безопаснее.

Шхуна «Элизабет» вышла в море на третий день. Дряхлая и скрипучая, брюзгливая, как все старухи, она была еще крепка и, поймав попутный ветер грязными парусами, бодро заскакала по волнам. Спустя неделю отчалил и голландский «Герб Гамбурга». Солидный и медлительный, он вез ткани, дамские наряды, виски, десяток коров, парочку кобыл и весьма странного пассажира.

Впрочем, матросы были нелюбопытны.

– Смотри, Бетти, смотри! – Человек стоял, вцепившись в борт, и смотрел на берег. Лицо его, загоревшее, побледнело, выдавая склонность к морской болезни, губы потрескались от соли, а глаза покраснели. Однако человек был упрям.

– Разве этот мир не прекрасен?

Море раскатало синеву, украсив белыми барашками мирных волн. Рыжие скалы обнимали бухту, защищая от ветра, и тому оставалось лишь трепать зеленые гривы лесов. Вдалеке, в молочной предрассветной дымке, проступал силуэт города. Огни маяка, трескучий голос колокола, что возвещал о начале нового дня.

Постепенно туман разрывали огни: корабельные фонари и масляные лампы на юрких лодочках, что стайкой рыбешек окружили «Элизабет», гудящие костры на берегу и мелкие, какие-то скучные звезды.