Читаем Слепень полностью

Член ЦК ВКП(б), недавний нарком обороны, маршал Советского Союза Семен Константинович Тимошенко, даже при всех своих военных неудачах – финской, где он положил неимоверное число бойцов, смоленской, где он без особой нужды сжег несколько мехкорпусов, киевской, где миллионная наша группировка угодила в «котел», – и прилипшее к нему прозвище «маршал поражений», все еще оставался доверенным человеком самого Верховного, с которым дружил еще с Гражданской войны. И подчиняться он считал приемлемым для себя только ему, Верховному, а какой-то там генерал-лейтенант Василевский был в его глазах лишь выскочкой, халифом на час.

Начальником штаба к Тимошенко назначили Баграмяна, опытного генерала, но тот никогда не умел перечить начальству и отстаивать свое мнение.

Наконец, членом Военного совета к маршалу был назначен сам Хрущев, член Политбюро, перед войной полновластный властелин Украины, и тоже весивший в глазах Верховного куда больше, чем и.о. начальника Генерального штаба.

Вероятно, желая продемонстрировать генералу Николаеву, что он имеет в виду, Василевский снял телефонную трубку и приказал соединить его с Тимошенко по громкой связи.

После короткого обмена приветствиями Василевский спросил:

– Почему не подтягиваете танковые корпуса, Семен Константинович? Почему бездействует Южный фронт? Какова готовность к возможной обороне?

Маршал ответил снисходительным басом:

– Вы думаете, вам со своего Арбата все виднее, чем мне здесь?

– Я просил докладывать мне обстановку не реже трех раз в сутки. Почему этого не делаете?

– Что, докладывать о каждом пустяке?

– Это никак не пустяки, товарищ маршал Советского Союза, на карту поставлена судьба всей летней кампании. Поэтому каждый ваш доклад…

Маршал перебил его:

– А с чего вы взяли, что я не докладываю? Иное дело – кому я докладываю. И я, и Никита Сергеевич постоянно звоним лично ему. – В голосе маршала зазвучала явная насмешка: – Вот вы ему тоже позвоните – он вам, глядишь, сам все сей минут и доложит.

Да, человеческий фактор оставлял желать лучшего. От этого бычьего упрямства и самонадеянности маршала он, Н. Н. Николаев, ощутил пробирающийся к нему самому запах пыточного подвала, и он подумал: «Хорошо хоть, о группе Васильцева никто не знает…»

* * *

Больше полутора месяцев генерал Николаев, как и все в Генштабе, спал лишь урывками, и позже он не мог восстановить в памяти, в какой день что именно происходило, – то были лишь отдельные всплески телефонных переговоров и мрачные возгласы Василевского и других штабных полковников и генералов.