Читаем Слепень полностью

Ваза была действительно дорогая – подлинная китайская, седьмого века. И ковры, которые сейчас выносили, – тоже подлинные, персидские, эпохи Сасанидов, да только лорду Сазерленду все это было наверняка глубоко безразлично. Он только обеспечил Кате дипломатическое прикрытие, а сам и не думал встречать ее в Стокгольме: истинный курс их самолета должен был пролегать гораздо восточнее.

Юрий вышел из гостиницы последним, прихватив с собой грязный холщовый мешок, что было, конечно, странно для графа Жоржа де Круа, но теперь уже вполне можно было и не придавать этому особого значения.

Провожать их на аэродром явился сам штурмбанфюрер фон Краузе. Разглядывая вазы и ковры, похвалил вкус и познания в антиквариате очаровательной миссис Сазерленд, сказал, что при их с графом де Круа следующем визите в Варшаву сам поможет им подобрать здесь еще кое-что, он-де тоже в этом деле знаток, мог бы и для себя подобрать тут немало ценного; жаль только, положение штурмбанфюрера СС обязывает проявлять личную скромность.

…Они уже приближались к трапу самолета, когда Юрий вдруг увидел вдали пана Бубновского, в руке у которого был мощный армейский вальтер, нацеленный в их сторону.

Штурмбанфюрер тоже это заметил и – надо же! – заслонил их с Катей собою.

Раздался выстрел – и фон Краузе вскрикнул, ухватившись за простреленное плечо.

Юрий тоже выстрелил из своего парабеллума – и пан Бубновский присел, держась за грудь в области солнечного сплетения. Такие раны чаще всего бывают смертельными. «Прощай, Гедзь бубновый», – подумал Юрий.

– Вы молодчина, – кривясь от боли, проговорил фон Краузе, – стреляете метко. Но, по-моему, он целился не в меня, а в вас. Чем вы ему, граф, так насолили? Ну да этих «пшеков» черта с два поймешь, загадочный народец, как все славяне… Согласитесь, я очень кстати подставился под пулю.

Между тем эсэсовцы за ноги оттаскивали куда-то труп пана Бубновского.

Да, все выглядело вполне правдоподобно: какой-то спесивый «пшек» хотел убить графа де Круа, а сам штурмбанфюрер СС, рискуя жизнью, прикрыл его. Что ж, это вполне подкрепляло основную «легенду»: журналист де Круа и леди Сазерленд настолько вне всяких подозрений, что даже штурмбанфюрер СС жизни не пожалеет ради них.

И даже «арийца» Слепня они не пожалели! Будет теперь, в отличие от Афанасия, лежать в какой-нибудь безымянной братской могиле для «унтерменшей». Видимо, планы вермахта того стоили.

Подбежавшие санитары положили фон Краузе на носилки, тот мужественно помахал Кате и Юрию рукой. Они поднялись в салон самолета, уже готового к взлету, и через несколько минут были уже в воздухе.

Вскоре сквозь облака стало просвечивать Балтийское море. Еще некоторое время самолет держал курс на север, в сторону Швеции, а потом, как и было задумано, вдруг резко свернул на восток. Пилот выглянул из кабины и сказал на русском языке:

– Поздравляю! Часа через три будем на родине. Не волнуйтесь, там вас встретят.

Юрий узнал его по фотографии. Это был личный пилот генерала Н. Н. Николаева.

Еще через час их настигли два советских МиГа.

– Не волнуйтесь, – снова высунулся пилот. – Генерал Николаев на всякий случай приказал обеспечить конвой. Считайте, мы уже дома.

Лишь тогда Юрий постучал по ящикам, в которых находились Викентий и Полина, и сказал:

– Можете вылезать, детсадовская команда.

Те вылезли, начали отряхиваться от опилок.

Из ящиков, в которых находились пани Каролина и «братишка Ганс», сквозь дырки доносилось только тягостное сопение.

Узнав, что лететь еще часа полтора, Полина предложила перекинуться в картишки, в «дурачка», чтобы скоротать время. Юрий и Катя отказались – в свое время родители привили обоим стойкую нелюбовь к карточным играм; что же касается этой безотцовщины, подумал Юрий, то пускай. Чем бы дитяти не тешились…

Главное осталось позади, и Юрий решил немного вздремнуть. Сквозь дрему он вполуха слышал их разговор. Играли они азартно, спуска друг другу не давали, явно иногда жульничали, видать, школу прошли немалую, она – у своих «невидимок», он – у сухаревских беспризорников.

– А мы вас – вот так! Пикой!

– А мы – козырем!

– Ну а мы… Мы вас – бубновым тузом!

– Откуда у тебя?! Вышел уже бубновый туз!

– Ага, вышел! Как же! Вот он тебе, бубновый туз! И две семерки на погоны!

Нет, не даст уснуть эта чертова детвора со своим тузом бубновым!

Юрий открыл глаза. Однако видел он сейчас не Полину и не Викентия, а этого самого бубнового туза.

И вдруг понял, что уже и раньше видел этого самого туза. И не раз!

…И ему вдруг стало ясно все…

* * *

Самолет приземлился немного восточнее Ржева, возле которого полыхала война. Истребители сопровождения сразу ушли ввысь и исчезли из глаз. Генерал Н. Н. Николаев, почему-то встречавший их самолично, уже направлялся к трапу.

Первой с трапа спрыгнула Полина, бросилась к генералу, обняла за шею. Викентий был более сдержан – лишь крепко пожал Николаеву руку. Катю и Юрия генерал приветствовал более великосветски:

– Миссис Сазерленд… – Он поцеловал ей руку. – Граф де Круа… – Юрий был удостоен сдержанного рукопожатия.