Сидя с закрытыми глазами, Траффорд слушал, как они визжат и смеются, и ему казалось, что это тянется уже битый час. У него не хватало сил даже на то, чтобы взять в руки пульт управления и отключить звук. Теперь, когда Мармеладка Кейтлин умерла, ему было все равно, издеваются над ним или нет. Чантория тоже лежала тихо: по-видимому, она так устала, что не могла даже молить о пощаде.

Мало-помалу подгулявшим девицам надоело ждать от своих жертв хоть какой-нибудь реакции, и они потеряли к ним интерес. Тишина вернулась, но не принесла покоя. И эту ночь, уже которую по счету, Траффорд провел без сна, а по рыданиям, доносящимся из спальни, ему было ясно, что не спит и Чантория.

На следующий день был физиприс, так что Траффорду пришлось встать, кое-как позавтракать и собраться в Госбанд. Дети умирали настолько часто, что это не могло служить оправданием для неявки на работу. Наоборот, считалось, что люди должны быть рады возможности поделиться с со­служивцами своим горем.

Когда Траффорд собрался уходить, Чантория все еще лежала в постели.

— До вечера, — сказал он, отпирая дверь. — На обратном пути куплю чего-нибудь перекусить, ладно? Если, конечно, ты сама не хочешь дойти до магазина.

Чантория повернулась и посмотрела на него пустым взглядом. На мгновение Траффорд расте­рялся. Такой Чантории он еще никогда не видел. Она была похожа на зомби.

— Да нет, я ничего, — торопливо добавил он. — Пожалуйста, могу и сам купить. Просто подумал, вдруг ты захочешь чем-нибудь заняться, чтобы не сидеть весь день дома.

Чантория по-прежнему не отвечала. Ее лицо все больше и больше казалось Траффорду лицом трупа.

— Ну, — сказал он наконец, — я пошел. По­звони, если что-нибудь понадобится.

Когда он взялся за ручку двери, она заговорила.

— Мы это заслужили, — сказала она стран­ным, лишенным выражения голосом.

— Прошу тебя, Чантория. Не надо.

— Мы бросили вызов Богу.

— Никому мы ничего не бросали...

— У него свои планы, а мы пытались его пере­хитрить. И он нас за это наказал.

Траффорд собирался в очередной раз воззвать к ее здравому смыслу, но один взгляд на бледное, безжизненное, лишенное всякого выражения лицо куклы, которая когда-то была его женой, убе­дил его в том, что это бесполезно.

— После работы сразу вернусь домой, — ска­зал он.

Когда Траффорд явился в офис, там уже под­жидала его Принцесса Любомила, горящая жела­нием отомстить за все свои недавние унижения. Траффорд ожидал неприятностей, но его удивило то, какую форму приняла ее первая атака. Прин­цесса Любомила обрушила на него удар в прямом, а не в переносном смысле. Она пересекла комнату и влепила ему пощечину со всей силой, на какую только была способна ее слоновья ручища.

— Ах ты крысеныш! — заорала она. — Из-за тебя над нами смеется весь Израз! Я получила, наверно, уже целую тысячу электронных писем!

Я говорила всем, что на нас снизошла милость Божья, что у нас на этаже свой пророк! А теперь чуть не сгорела со стыда! Вот что я тебе скажу, по­ганец: больше я с тебя глаз не спущу. Один невер­ный шаг, и ты труп!

Ничего не ответив, Траффорд двинулся к своему столу. По дороге он прошел мимо Кас­сия, получив от него еле уловимый сочувствен­ный кивок. Сандры Ди не было видно.

Всегда готовая поймать кого-нибудь на прояв­лении слабости, Принцесса Любомила заметила, как Траффорд озирается.

— Да-да, — прошипела она, — я гляжу, у этой сучки, к которой ты клеился, не хватило духу сюда показаться. И правильно: она ведь знает, что я и ее достану. Признайся честно, теперь ей с тебя пользы как с козла молока, верно? Потому что те­перь Богу-и-Любви на тебя плевать!

Траффорда огорчило отсутствие Сандры Ди: он надеялся увидеть ее, надеялся, что ее ободря­ющая улыбка поможет ему пережить этот день. После смерти дочери любовь к Сандре Ди ос­талась в его душе единственным чувством со знаком плюс. Конечно, эта любовь не могла заполнить вакуум, оставленный Мармеладкой Кейтлин, тем более что Сандра Ди не отвечала Траффорду взаимностью, но он все равно рад был бы ее увидеть.

Странно, подумал он. Где она может быть?

Едва он задал себе этот вопрос, как открылись двери лифта и оттуда вышли двое полицейских в сопровождении чиновника из Храма. Они на­правились прямо туда, где сидел Траффорд, но лишь увидев их перед своим столом, он осознал, что они пришли за ним.

— Траффорд Сьюэлл, — сказал церковник, — вы арестованы за преступления против веры.

Траффорд невольно обернулся, чтобы кинуть взгляд на Кассия. Лицо его старшего друга окаме­нело от страха.

36