Читаем Слепая страсть полностью

Сестры замолчали, и Грейс включила радио. Неужели им больше нечего сказать друг другу? Разве бывает, что люди, выросшие под одной крышей, остаются чужими? Она всегда надеялась, что в их отношениях что-то изменится, но, видно, напрасно. Все ее старания сблизиться с Кэтлин наталкивались на непробиваемую стену.

Грейс почему-то вспомнила их детскую комнату в родительском доме. Одна половина — аккуратная, тщательно прибранная, в другой — полный кавардак. Из-за этого возникали постоянные раздоры. Игры, придуманные Грейс, скорее огорчали, чем развлекали сестру. «Какие правила?» — первым делом спрашивала Кэтлин, а если таковых не оказывалось, она не могла постичь суть игры.

«Повсюду у тебя правила, Кэт, — подумала Грейс. — В школе, в церкви, в жизни… Неудивительно, что ты теряешься, когда они меняются. А теперь они изменились кардинальнейшим образом, и, как ни странно, расторгнуть брак для тебя оказалось так же просто, как в детстве выйти из игры. Ты вернулась сюда, чтобы начать все сначала, вместо того чтобы попытаться что-то исправить. Да, это для тебя в порядке вещей, но, может, так и должно быть, если ты находишь в этом удовлетворение?»

Улица, где поселилась Кэтлин, удивила Грейс. При таком складе характера ей скорее подошла бы однокомнатная квартира в большом современном доме, а не отдельный дом в этом старом, заброшенном районе, заросшем огромными деревьями.

Дом Кэтлин был одним из самых маленьких в квартале. К нему вела тщательно подметенная дорожка, вдоль которой зеленели какие-то растения. «Неужели сестра сама возится в земле? — удивленно подумала Грейс. — Ни за что не поверю!»

Остановившись около машины, Грейс окинула взглядом улицу и увидела множество старых велосипедов и фургончиков, почти отживших свой век. Казалось, дома, побуревшие от времени, вскоре разрушатся окончательно, однако выглядели они, как ни странно, обжитыми и уютными. Неожиданно Грейс пришло в голову, что если бы она решила вернуться в этот город, то выбрала бы именно это место. А если бы ей пришлось подыскивать для себя дом, она купила бы тот, что стоял по соседству. Да, к нему, конечно, пришлось бы приложить руки: одно окно было заколочено, крыша прохудилась. Но кто-то посадил во дворе азалии, земля под кустами была сырая от поливки. Значит, этот дом собирались обживать. Почки уже проклюнулись, и, глядя на них, Грейс вдруг подумала, что хорошо бы остаться здесь до той поры, когда азалии зацветут.

— О, Кэт, какое чудесное место!

— Только очень далеко от Палм-Спрингз, — заметила Кэтлин, вынимая из машины вещи сестры.

— Неважно, дорогая, я чувствую, что это настоящий дом! — Творческая фантазия Грейс уже разыгралась вовсю.

— Мне хотелось сделать что-нибудь приятное для Кевина, чтобы он обрадовался, когда.., когда приедет сюда.

— Ему здесь понравится, — уверенно сказала Грейс. — Вот эта дорожка прямо предназначена для скейта. А посмотри на деревья! — Поперек дороги лежало дерево, пораженное молнией, и Грейс обошла его. — Кэт, глядя на все это, я невольно думаю, какого черта торчу на Манхэттене.

— Чтобы стать богатой и знаменитой, — ответила Кэтлин не без горечи, передавая сумки сестре.

Грейс пожала плечами, решив не обращать внимания на ее колкости.

— Я бы тоже не отказалась завести парочку кустов азалий. — Грейс взяла Кэтлин под руку. — Ну, покажи же мне все остальное!

Интерьер дома не представлял собой ничего интересного — добротная, тщательно подобранная мебель без единой пылинки была под стать вкусам хозяйки. Однако Грейс понравились комнаты, приветливо распахнувшие свои двери. В одной из них Кэтлин устроила себе нечто вроде офиса. Письменный стол блестел новизной, как и все прочее. «Неудивительно, — подумала Грейс. — Ведь она не взяла с собой ничего — даже сына». Ее удивило другое: то, что сестра может позволить себе роскошь пользоваться двумя телефонами, один из которых стоял на столе, а другой — поблизости на стуле.

Но Грейс промолчала — значит, для Кэтлин был в этом свой резон.

Почувствовав запах соуса для спагетти, Грейс немедленно отправилась на кухню. Если бы кто-то попросил ее перечислить свои пристрастия, гурманство заняло бы первое место.

Кухня была безупречно чистой, как и все прочее в доме. Грейс могла бы поручиться, что даже в тостере не застряла ни одна крошка. Остатки пищи, аккуратно сложенные в баночки с этикетками, стояли в холодильнике. Бокалы в серванте были расставлены по ранжиру. Да, так организовать свой быт могла только Кэтлин, и в свои тридцать лет она ничуть не изменилась!

Решив, что не будет огорчаться и завидовать, поскольку, как известно, каждому свое, Грейс подошла к плите и сняла крышку с кастрюли, с удовольствием принюхавшись.

— Кажется, ты не утратила своего мастерства.

— Это легко наверстать, даже если несколько лет тебя обслуживали повара и слуги. Проголодалась? — Наконец-то улыбка Кэтлин стала искренней и спокойной. — Да что я спрашиваю?