Читаем Следы в небе полностью

...Летчик взял с собой в дорогу заинтересовавшую его недочитанную книгу. Он делает это всегда. Ведь могут быть непредвиденные задержки в пути, да и во время стоянок, когда заправляется машина, неплохо за стаканом крепкого чая прочесть несколько страниц — прекрасный отдых! Книжка в оранжевой мягкой обложке торчит из кармана драпового пальто летчика, в ней ровной карандашной линией подчеркнуты понравившиеся строки.

«Пилот усмиряет своей мускулистой рукой воздушные вихри — это каторжный труд. Но, сражаясь со стихиями, пилот содействует укреплению человеческих связей, он служит людям. Сила этой руки сближает людей, которые любят и ищут друг друга».

«Земля людей». Автор ее — французский писатель-летчик Антуан де Сент-Экзепюри. Его герои — пилоты почтовой авиации...

Мысли летчика вновь и вновь возвращаются к рекордному перелету на Дальний Восток. Тогда высота колебалась от 100 до 7000 метров, а средняя скорость равнялась 307 километрам в час.

А теперь? Три двигателя уверенно мчат новую «Москву» со скоростью 700 километров в час.

И тот, и этот самолет конструктор назвал одинаково — дорогим именем великого города. Хорошее имя для крылатой машины, призванной своим стремительным полетом далекие расстояния делать близкими, соединять людей разных стран.

Эти два самолета, каждый для своего времени, были самыми совершенными машинами, но они так же мало похожи друг на друга, как советская столица тридцатых годов на Москву конца пятидесятых...

Внутри старой машины был на виду весь ее «скелет» — лонжероны, стрингеры, бегающие по роликам стальные рулевые тросики. И без того тесная кабина загромождалась дополнительными баками с горючим. В самолете было холодно. Отправляясь в рейс, летчик надевал шерстяное белье, плотный свитер, кожаный костюм на беличьем меху, обувался в высокие собачьи унты, на голове у него был теплый шлем с вязаным подшлемником. На высоте пяти километров приходилось прибегать к кислородной маске.

В «ИЛ-18» за просторной пилотской кабиной вытянулись вместительные пассажирские салоны на 95 мест, искусно отделанные пластмассовыми панелями, имитирующими ценные породы дерева. Благодаря прекрасной герметизации, несмотря на высоту, в корабле дышится так же легко, как и на земле. Тепло. Летчик скинул пиджак и остался в шелковой безрукавке, а термометр показывал, что за окном сорок семь градусов ниже нуля.

Внизу, под крылом, багровое солнце опускалось в тайгу Восточной Сибири. Сумерки быстро сгущались, и вскоре самолет уже плыл в плотной тьме. Летчик был доволен — иркутяне не увидят, что новая машина прилетела к ним только на трех моторах.

Вот и засверкали огни большого города на берегу Ангары. Цепочка красных фонарей обозначила взлетно-посадочную полосу.

На сибирской земле стоял лютый мороз. Когда, выйдя из теплой кабины, летчик коснулся рукой металлических поручней трапа, обожгло, как огнем. Пока он и свободные члены экипажа коротали время в новом красивом здании аэровокзала, механики хлопотали у больного мотора.

Через два часа все было исправлено.

По старой привычке, поплевав на ладони, летчик положил руку на штурвал.

С борта самолета запросили о погоде Петропавловск-на-Камчатке. Оттуда ответили:

— Погода ниже минимума, но вас принимаем!

На Камчатке уже знали, кто летит к ним в гости.

Новый запрос и малоутешительный ответ:

— Погода ухудшается. Видимость минимальная!

Самолет продолжал свой путь по маршруту.

Выйдя на приводную радиостанцию аэродрома, летчик спросил разрешения на снижение.

— У нас пурга. Видимость ниже предела, — с тревогой сообщал Петропавловск.

— Прошу обеспечить прием, — ответил летчик. — Посадку гарантирую!

Самолет стал пробивать густые, зловеще-темные облака. Чем ближе земля, тем бешеней круговорот слепящих снежных вихрей. Ни одного огонька не видно.

С ювелирной точностью выполняя схему захода по системе слепой посадки, летчик вывел машину на край полосы и мягко приземлил ее. Он видел перед собой только крошечный кусочек занесенной снегом бетонной дорожки. А ведь небольшое отклонение в сторону могло привести к серьезным неприятностям: аэродром окружен высокими сопками, совсем рядом огромные конусы двух вулканов.

Пурга бушевала, ревела, по-разбойничьи свистела...

Все аэродромное начальство встретило летчика:

— Это у нас первый случай, чтобы приняли самолет в такую погоду, — сказали ему. — А таких красавцев, как ваш, мы еще не видели.

— Погодка, конечно, нелетная, — ответил летчик. — Ну, ничего, — добавочное испытание для машины.

Камчатского пейзажа экипаж самолета так и не увидел. В пургу прилетели, в пургу и улетели.

Одной из целей испытательного полета была проверка поведения нового самолета в условиях низких температур. Поэтому летчик, вольный выбирать себе маршрут, решил, как он выразился, «податься в Арктику».