Мы многим обязаны летописцу Бернардино де Саагуну, монаху-францисканцу. Крупный лингвист, он, как рассказывают, «разыскивал самых знающих и старейших туземцев и просил их изобразить при помощи ацтекского иероглифического письма то, что они могли ясно вспомнить из истории ацтеков, их верований и сказаний». Так Саагун сумел накопить подробнейшую информацию в области антропологии, мифологии и истории древней Мексики, которую в дальнейшем изложил в двенадцатитомном ученом труде. Этот труд был запрещен испанскими властями, но, к счастью, один его экземпляр, хотя и не полный, уцелел.

Еще один францисканец, Диего де Дуран, неутомимый и отважный собиратель туземных преданий, боролся за то, чтобы восстановить утерянные знания прошлого. Он посетил Чолула в 1585 году, во время быстрых и катастрофических перемен. Там он беседовал с уважаемым старейшиной города, которому было, как утверждают, более ста лет. Тот рассказал ему историю строительства великого зиккурата:

Именно этот рассказ, очень близкий к библейской истории Вавилонского Столпотворения (которая, в свою очередь, является переработкой еще более старого Месопотамского предания), привел меня в Чолулу.

Близость центральноамериканских и ближневосточных сказаний очевидна. Однако, несмотря на их сходство, имеются и различия, слишком важные, чтобы ими пренебречь. Разумеется, сходство может основываться на неизвестных нам контактах в доколумбову эпоху между Ближним Востоком и Новым Светом. Но существует гипотеза, которая позволяет одновременно объяснить и сходство, и различия. Что если эти два варианта легенды на протяжении нескольких тысяч лет развивались независимо друг от друга, но произошли от одного очень древнего корня?

ОСТАТКИ

Вот что говорит «Библия» о «башне, высотою до небес»: