Читаем Следователь. Клетка полностью

Грибы — крепенькие боровички, подосиновики, подберезовики, свинушки, лисички и другие, менее благородные, — доверху наполняли корзинку.

Старикашка, стоя у машины, переминался с ноги на ногу. Струга отворил дверцу. Хриплое стариковское дыхание и угрюмый шелест леса. Что будет дальше? Струга настороженно вслушивался. Тонким, неприятным посвистом кричала во тьме одинокая птица.

Трогая с места, Струга подумал: живет же на свете такой старикашка. До большой дороги километров десять с гаком. Ночь на носу, а он, видите ли, грибы собирает. Теленка зарезал, хотя и самому впору ноги протянуть. Грибы собирает. «А ты что же? — спросил себя Струга, прислушиваясь к певучей скороговорке старика — тот рассказывал о нынешнем богатом урожае. — Сам-то ты что же? На ночь глядя разъезжаешь неведомо где. Рабочее время кончилось. Кто тебя гонит?» И Струга с удовольствием подумал о кружке горячего молока, которая ждет его дома. Ну, а что касается ссоры с женой, такая маленькая встряска семейной жизни не помеха. После нее милей друг другу покажутся.

Однако вот и большая дорога.


Среди друзей и знакомых Берза нашлось пять человек, знавших о том, что архитектор в пятницу вечером отправится в деревню к родителям, а в ночь с воскресенья на понедельник вернется домой. Почти все они в свое время гостили у Берза в деревне. Парились в баньке. Пили деревенское молоко. Купались на речке.

Этих людей Струга допросил в первую очередь. Розыск проводился целеустремленно, но без спешки, добротно и основательно. Струга не верил, что Берз жив.

Версия: убийство с целью ограбления. Побочный мотив, возможно, связан с местью.

На каком основании он делал вывод, что убийство с целью ограбления отчасти может быть мотивировано личной местью?

Из рассказов Эдите у него сложилось впечатление, что Берз в своих шутках не всегда держался в рамках приличия. Возможно, иной раз, сам того не замечая, своими насмешками он больно задевал легкоранимого человека, за что и поплатился жизнью.

В задачу Струги входило разыскать виновных, установить, как было совершено преступление, найти труп, пропавшую машину.

Прежде всего предстояло нащупать ту цепь, которая связывала преступника с внешним миром. Первым звеном в той цепи должен быть наводчик. Как правило, у каждой банды имелись наводчики, они и давали знать, где спрятаны ценности, когда хозяев не будет дома, когда со сберкнижки снималась крупная сумма денег, скажем, для покупки автомашины; они указывали местонахождение гаража, секреты замков, извещали о времени прогулок или предстоящем маршруте предполагаемых жертв. Все это входило в компетенцию наводчика, и, надо полагать, он-то и дал знать, когда и куда поедет Берз и что он будет один.

Наводчик мог руководствоваться разнообразными мотивами: личные обиды, озлобление, родство с преступником, проценты с ограбления, зависть, ревность, недоброжелательство и тому подобное.

Нужно было отыскать наводчика.

Разумеется, наводчик мог находиться в одном из четырех соседних домов, окружавших хутор «Плены», а беглое обследование, проведенное Стругой, лишь отчасти исключало такую вероятность. К тому же еще предстояло проверить и версию Мары, садовницы. Однако Струга привык вести розыск от центра. Жертва являлась ка бы центральной точкой в этой системе, и Струга начал ощупывать пядь за пядью, отдаляясь все дальше от центра и возвращаясь к нему лишь тогда, когда появлялись новые доказательства.

Хотя он и считал, что навряд ли следует искать преступника среди близких, друзей и знакомых Берза, но допускал, что наводчик вполне мог обретаться в их кругу.

Следовало основательно позондировать этих людей, не оскорбив подозрениями ту или иную чувствительную душу, выяснить их нравственные, этические взгляды с тем, чтобы исключить из игры непричастных и продолжить поиск в более тесном русле.

Разыскивать труп в поросшей лесом, холмистой, богатой озерами местности было бы делом напрасным. Труп могли зарыть в землю, тогда его обнаружить легче всего, но с таким же успехом его могли зашить в мешок с камнями и потопить в болоте или заросшем озере. Труп могли облить бензином и сжечь со старыми покрышками. Разыскивать сейчас труп — все равно что иголку искать в стоге сена.

Струга хорошо себе представлял тот круг, к которому принадлежал Берз. Эти люди занимали сравнительно хорошее положение, все в равной мере стремились к личному благополучию, считая, что эти их устремления способствуют процветанию общества в целом.

В семейном бюджете учитывалась также и заработная плата жен. Двое работающих, каждый в среднем получает по сто пятьдесят рублей, итого триста. У всех более или менее благоустроенные квартиры, в каждой семье — по ребенку, иногда и два, но это реже.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Время, вперед!
Время, вперед!

Слова Маяковского «Время, вперед!» лучше любых политических лозунгов характеризуют атмосферу, в которой возникала советская культурная политика. Настоящее издание стремится заявить особую предметную и методологическую перспективу изучения советской культурной истории. Советское общество рассматривается как пространство радикального проектирования и экспериментирования в области культурной политики, которая была отнюдь не однородна, часто разнонаправленна, а иногда – хаотична и противоречива. Это уникальный исторический пример государственной управленческой интервенции в область культуры.Авторы попытались оценить социальную жизнеспособность институтов, сформировавшихся в нашем обществе как благодаря, так и вопреки советской культурной политике, равно как и последствия слома и упадка некоторых из них.Книга адресована широкому кругу читателей – культурологам, социологам, политологам, историкам и всем интересующимся советской историей и советской культурой.

Валентин Петрович Катаев , Коллектив авторов

Культурология / Советская классическая проза
Вишневый омут
Вишневый омут

В книгу выдающегося русского писателя, лауреата Государственных премий, Героя Социалистического Труда Михаила Николаевича Алексеева (1918–2007) вошли роман «Вишневый омут» и повесть «Хлеб — имя существительное». Это — своеобразная художественная летопись судеб русского крестьянства на протяжении целого столетия: 1870–1970-е годы. Драматические судьбы героев переплетаются с социально-политическими потрясениями эпохи: Первой мировой войной, революцией, коллективизацией, Великой Отечественной, возрождением страны в послевоенный период… Не могут не тронуть душу читателя прекрасные женские образы — Фрося-вишенка из «Вишневого омута» и Журавушка из повести «Хлеб — имя существительное». Эти произведения неоднократно экранизировались и пользовались заслуженным успехом у зрителей.

Михаил Николаевич Алексеев

Советская классическая проза