Читаем Следящий за горизонтом полностью

Майкл выжил, заточив себя в бомбоубежище, спасательный бункер и из него всё это время, что Майклу удастся пересидеть, будет только один выход – к смерти. По поверхности прямо сейчас распространяется вирус, который будет методично умертвлять каждого человека. Что будет дальше? Будет ли ему суждено остаться в одиночестве или он встретит ещё кого-то на своём пути. Выживание ради выживания.

– Этого всего не может быть… Лорис… – Мысль о том, что он потерял её, не спас её, в купе со всеми выходящими за любые рамки событиями, надломила Майкла.

Ни Лорис, ни стонущую девушку, ни ребёнка. Майкл был занят только собой.

Почему он не попытался предотвратить эту трагедию? Ведь он был в её эпицентре. Не попытался предупредить кого-то кроме Мислава. Всё это сейчас давило на Майкла, в условиях, когда решение уже принято. Его природа вещей, то, во что он верил, заставила его остаться в одиночестве. Одиночество не являло собой что-то чужеродное, но буквальное значение этого термина Майкл мог почувствовать только сейчас.

Самое страшное, что теперь рядом нет той, которая разделяла с ним это одиночество. Лорис была рядом, и телом, и душой. Хотя и к такому термину, как душа, Майкл всегда относился скептически.

На какое-то время Майкл впал в беспамятство. Его разум кропотливо запечатывал всё то, что выходило за черту его понимания и принятия. Всё то, что в большинстве случаев мучало бы человека вечно, не давая ему спокойно спать, становилось трудно воспринимаемым прошлым, полумиражом. Дыхание восстанавливало привычный ритм, руки переставали дрожать.

И с вычурным спокойствием Майкл снова произнёс:

– Не может.

Трудно было сказать, сколько Майкл пробыл в состоянии искажённых проекций, видений наяву, но откуда ни возьмись раздался звук. И поначалу, Майкл готов был поклясться, он слышал стон, который в дальнейшем преобразился в монотонные гудки. Пройдя по помещению к источнику сигнала, он обнаружил огромную панель с широким, почти во всю стену, экраном. На рабочей клавиатуре панели мигала зелёная клавиша. Майкл отжал её и поднял телефонную трубку, которую можно было различить в свете зелёного огонька.

– Срочно, по возможности, покиньте поверхность земли! Найдите убежище и ждите указаний! – послышался голос из трубки.

– Да я нашёл.

– Назовите, пожалуйста, ваше имя и фамилию.

– Майкл Рейв.

– Невероятно, Майкл! Это Лорис! Как тебе удалось найти убежище?

– Я верил, что этого не может быть… – Рейв выпрямился и поправил очки.

Он слишком далеко зашёл, чтобы сдаться.

…1.6

Вытаращив глаза на Мислава, он с опаской наблюдал за тем, как последний постоянно ёрзал на стуле, резко подёргивал то одной рукой, то второй, каждые несколько секунд вертел головой. Майкл не мог узнать в нём того пьянчугу, который не столь продолжительное время назад жил от них с Лорис неподалёку, того, с кем он штурмовал дом Маркезов. Все подробности дня инцидента как ядовитые клинки прорезали память Майкла. Вспоминая каждую мелочь того дня так живо и так ярко, он то и дело обтирал лоб, поправлял очки, кашлял, возможно даже несколько раз покраснел.

Он вроде бы не забывал о трагедии того дня, но его мозг настолько замылил всё и спутал, что в возникающих неловких паузах разговора сидящих за столом, Майкл чувствовал давление, подбивающее его сознаться во всём, о чём он умалчивал раньше. Беседа тем временем продолжалась.

За сдвинутыми столами приёмной психиатрической больницы сидели пятеро: Рудо, Волков, Мислав, Энцу и сам Майкл. Чуть поодаль, за спинами сидящих, стояло несколько полицейских, внимательно наблюдавших за действиями говоривших. На подоконниках у самого выхода два санитара обменивались короткими еле слышными репликами. Над беседовавшими, казалось, нависло не просто напряжение, а чистая антипатия в самом прямом смысле этого слова.

Отдельная деталь, так явно бросившаяся в глаза одного Майкла, потому как из дальнейшего разговора было ясно, что он один, кто не был в курсе – Энцу был одет в ту же робу, что и Мислав. Энцу Маркез являлся таким же пациентом этой клиники. Учитывая его связи и финансовое положение, как же так получилось, что он лечился бок о бок с убийцей своей семьи? Майкл искал какой-то, видимо, очевидный подтекст, который, судя по всему, также был известен всем присутствующим. Всем, кроме Майкла.

В отличие от явно психически нездорового, вечно дрожащего Мислава, Энцу держался очень горделиво, словно был хозяином ситуации, в которой любой другой человек чувствовал бы себя подавленным и сломленным. Встряхнув головой, Майкл снова погрузился в беседу:

– Это всё пустое, – Энцу откинулся на стуле, – и что там происходит в «РОД» мне, как вам должно быть известно, плевать.

– Пока ты ещё имеешь хоть какой-то вес в компании, подумай. Ты должен быть профессионалом, – Волков прищурился.

– Вам виднее, – Энцу потрепал Мислава за плечо как старого приятеля. – Ты чего замолчал-то?