— Гос… тьфу ты. Товарищи, понятые, проходите, — позвал я семейную пару. Они опасливо вошли, но осматривались и наблюдали за нашими с опером действиями с большим интересом. Управдом же вообще, не стесняясь, расположился в кресле и сразу задремал. Так-то я думал, что он привяжется к отсутствию подписи прокурора на постановлении, но управдом даже не вчитался в документ. Окинул взглядом, да вернул.

Первым делом Скворцов нацелился на мебельную стенку. К слову, у меня в квартире стояла точно такая же. Именно из нее Анечка стащила переписанные нами накануне операции купюры.

— Вадим, что там? — подошел я к застывшему пред одним из ящиков Скворцову.

— Записная книжка, — потряс тот растрепанным блокнотом.

— Отлично, — кивнул я. Овсянникова все равно придется искать и его контакты пригодятся.

— Ага, осталось деньги найти, — Скворцов окинул взглядом комнату, соображая где бы еще поискать.

Мы уже буквально все здесь облазили, не оставили без внимания ни сантиметра, частично разобрали мебель, простучали паркет.

Понятые устали и расположились на диване, как только мы закончили его обшаривать.

— Кухня с санузлом еще остались, — сказал я, так как прихожую мы осмотрели самой первой.

Скворцов кивнул, понятые вздохнули, когда я предложил им пройти на кухню. Любопытство они утратили через полчаса обыска, а сейчас безропотно отрабатывали свой гражданский долг.

Обернутые в газеты купюры обнаружились за холодильником. Это Скворцов догадался. Пока отодвигали этого мастодонта, чуть оба не надорвались. Ну, хоть не зря. Сверток был привязан к его задней стенке изолентой.

— Товарищи понятые, а теперь смотрите внимательно, — предупредил я встрепенувшихся находкой граждан. Даже управдом изволил явиться. Видимо, услышал оживленные возгласы.

Газетный сверток положили на стол, и Скворцов принялся его распаковывать, а дальше нашему взору предстали несколько перетянутых резинками пачек денег.

— Вот это да. Кто бы мог подумать. А казался приличным человеком, — шептались понятые, пока мы пересчитывали купюры. Они оказались разных достоинств: от десяти до сторублевых.

— Итого двадцать три тысячи рублей, — озвучил я итоговую сумму. — Понятые, подпишитесь пожалуйста в протоколе, — поторопил я их, а то они как-то прибалдели. По ходу, ударились в мечты о том, как бы сами потратили столько денег. Сумма для этих времен оказалась довольно большой, у Вадима при пересчете даже руки подрагивали, а управдом весь на слюну изошел.

— Пустой он теперь точно далеко не убежит, — довольный я поделился мыслью с Вадимом, когда мы, не забыв поблагодарить за оказанное содействие, распрощались со всеми и вышли из подъезда.

— Этот гад удрал в моих наручниках, — не в тему отозвался Скворцов. — Они на мне числятся! Теперь отписывайся, — он удрученно махнул рукой.

— Это хорошо, что ты тогда был не вооружен, — хмыкнул я.

— Издеваешься?! — набычился Скворцов.

— Наоборот, радуюсь за тебя, — я широко улыбнулся и повернул в сторону дороги.

Нам повезло. Мимо проезжала патрульная машина, правда, не нашего района, но согласились довести до центра. Мне еще надо было кое куда заскочить, а Скворцову лишь бы в сторону дома. Овсянников жил в противоположном от него конце города.

Было уже около шести утра, когда я вжал палец в дверной звонок.

Глава 15

— Альберт? — на меня удивленно смотрел, пытаясь укрыть за полами халата трусы в полоску заместитель прокурора Митрошин.

— Здраствуйте, Борис Аркадьевич, — с невозмутимым видом поприветствовал я его.

— Что случилось?

— Мне нужна санкция прокурора, — не стал я юлить.

— Что-то срочное? Проходи, — он развернулся и пошел в сторону кухни.

Переступив порог квартиры, я снял обувь, повесил куртку на вешалку, пакет с деньгами закинул на полку для головных уборов, после чего проследовал за прокурором. По пути достал из папки постановление об обыске.

— Папа, кто там?! — из комнаты выглянула Алина. Увидела меня, ойкнула и вновь скрылась за дверью.

Даже не успел ничего толком рассмотреть.

— Присаживайся, — Митрошин указал мне на стул. Сам же поставил чайник на газовую плиту. — Давай, рассказывай, — поторопил он меня.

— Вчера вечером фигуранта дела по серии квартирных краж задержали, но вину он не признал, а во время конвоирования сбежал. Мы поехали к нему по месту жительства. Думали, он домой рванет, но ошиблись. И чтобы два раза не кататься я принял решение провести обыск. Нашли деньги — двадцать три тысячи рублей, — закончил я доклад.

Митрошин хмыкнул.

— Только деньги? А вещи потерпевших? — спросил он.

— Они только деньги брали, — ответ мне самому не понравился.

— Чем воры двери вскрывали?

— С помощью отмычек, но в квартире мы их не нашли, — моя самоуверенность с каждым ответом становилась все меньше.

— Значит, у вас есть только деньги, — резюмировал Митрошин, а я нахмурился. — Задержание оформить успел? — прокурор продолжил экзекуцию.

— Я порвал постановление, — ответил я уже будучи не так уверенным в правильности своих недавних действий.

— Жулика ты сам конвоировал?

— Нет, — помотал я головой.