Читаем След за кормой полностью

– Все так и было, как говорит твоя мудрость! Наш корабль от самой Ольвии и до Аттики мчался на крыльях ветра. Это было так необычайно, что мои матросы, бывалые люди, в страхе говорили: «Трудно нам придется на обратном пути: нас не пустит противный ветер!» Но что же ты думаешь, святой отец? Когда мы покончили торговые дела в Афинах и двинулись обратно на родину, принеся подобающие жертвы богам, ветер переменился и снова стал для нас попутным.

Жрец, слушая, качал головой:

– Так, так, сын мой! Ты можешь не обращать внимания на глупые слухи. Я сам… да, сам буду молиться богам, чтобы они и в следующем твоем плавании были так же милостивы к тебе…

– И если они будут так же милостивы, то снова получат не худшее воздаяние. – Демарат показал на подарки.

– Скоро ли ты отплывешь, почтенный Демарат? – поинтересовался Гелон.

– Думаю, дней через десять – двенадцать, как только окончу торговые дела. Не люблю засиживаться в портах. Я сын моря!

– Так иди же с миром, и да сопутствует тебе милость всемогущих богов!

Демарат вышел довольный: он знал, что власть жрецов надежно защитит его от любых обвинений. Теперь, чем чаще станет он совершать рейсы, тем больше подарков достанется от него Гелону, и в глазах жреца любая скорость «Артемиды» будет оправдана.

По приказу Гелона жрецы и храмовые прислужники вступали в разговоры на рынках и в порту и всюду доказывали, что в быстром переходе «Артемиды» из Ольвии в Афины и обратно нет ничего необычайного, потому что навклер Демарат – любимец Эола. Не все верили этому объяснению. Владелец нескольких кораблей Хрисостом приказал своему домоправителю Менодору выведать тайну «Артемиды» у членов ее экипажа. Менодор, встретив матроса Каллимаха, зазвал его к себе и выставил угощение. Когда Каллимах выпил достаточное количество хиосского вина, домоправитель осторожно приступил к расспросам.

– А, ты хочешь узнать нашу тайну? – пьяно усмехнулся матрос. – Изволь, расскажу. Вот как это было… (Менодор навострил уши.) Доплыли это мы, значит, до Сигея, стали вечером на якорь и после тяжелой работы все уснули мертвым сном. Просыпаемся, смотрим на берег и глазам своим не верим – Пирей. Протерли мы глаза, выпили для просветления мозгов по чаше вина, как сейчас мы с тобой, – оказывается, мы действительно в афинской гавани!

Менодор принужденно рассмеялся:

– Да ты мастер басни сплетать, приятель!

– Не веришь? – ухмыльнулся матрос. – Ну, слушай, вот тебе истинная правда. Наш капитан – великий искусник. Он велел нам наловить дельфинов, сделал для них упряжки и…

Менодор в негодовании выпроводил матроса. Уходя, Каллимах насмешливо бросил:

– Зелен ты еще, молодец, со старым матросом тягаться!

Так же безуспешно окончились попытки других ольвиополитов выведать от членов экипажа «Артемиды» их секрет.

Был у странного судна и другой секрет. Владелец «Артемиды» закупал оружие: мечи, кинжалы, наконечники для копий, щиты. Ольвийские оружейники были очень довольны. Демарат скупил у них все запасы и, что было самое важное, не придирался к качеству товара. Он забирал даже заваль, которая скопилась у оружейников за многие годы.

На вопрос, куда предназначается столько оружия, навклер не давал ответа. Но за это купцы на него не обижались/ каждый торговый человек имеет свои маленькие тайны. Они понимали, что Демарат хорошо заработает на этом товаре и сочувствовали ему: ведь он и им дал хорошо заработать.

В назначенный срок судно Демарата покинуло Ольвию, а две тайны «Артемиды-охотницы» так и остались нераскрытыми.

Но читатель сейчас узнает, для кого и зачем навклер Демарат приобрел так много оружия, увязанного в аккуратные пачки и запрятанного на дне трюма под грудами кож и мешками зерна.

В то время, когда начинается наш рассказ, Афинским государством, или Аттикой, правил Гиппий, сын Писистрата, первого афинского тирана. Власть над Афинами перешла к Гиппию и его брату Гиппарху после смерти отца в 527 году до нашей эры. В 514 году Гиппарх был убит заговорщиками, и Гиппий остался единоличным правителем страны.

Народ Аттики, демос, как называли его греки, не хотел оставаться под владычеством тирана, он боролся за демократию, за народное правление. Надо только сказать, что у эллинов под словом «демос» подразумевался не весь народ, а «свободные граждане». Рабы и вольноотпущенники, то есть рабы, отпущенные на волю, не были демосом. Демос составляли мелкие землевладельцы, ремесленники, небогатые торговцы.

Наиболее сплоченной частью аттического населения были паралии.

Паралиями назывались обитатели прибрежной полосы Аттики: мореходы, рыболовы, кораблестроители, ремесленники, свивавшие веревки для снастей и ткавшие материю для парусов, – словом, люди всяких занятий, так или иначе связанных с морем. Паралии жили в Пирее. Фалере и других гаванях Аттики. Они-то и готовили восстание против Гиппия.