Читаем След в след полностью

Весной, перед праздником, когда двухлетние курсы уже подходили к концу – осталось всего несколько занятий по последним работам Ленина – лектор, зная о замечательных руках Василия, попросил его изготовить что-нибудь редкостное к приближающемуся юбилею. Василий согласился не сразу. Ему самому хотелось изготовить нечто достойное учения Маркса – Энгельса – Ленина, как бы ответить им. Он чувствовал в себе силу, но не знал, что же сделать. Лектор, который сам когда-то занимался резьбой по дереву, хотел, чтобы Василий просто вырезал профили вождей, но Василий понимал, что этого мало, и не соглашался. И вот как-то вечером, после смены, читая статью уже смертельно больного Ленина «Как нам реорганизовать Рабкрин», вновь и вновь поражаясь точности его мысли, Василий понял, чтo сделает к юбилею – он вырежет всю статью от первой до последней буквы на рисовом зерне.

До праздника оставалось всего ничего – два месяца. На заводе горел квартальный план, и часто приходилось работать по выходным. Успеть было почти невозможно, надежда оставалась только на отпуск, но как раз на этот год профком выделил ему две путевки в санаторий в Крым, о которых жена Василия, Наташа, мечтала много лет. Все же он решил с ней поговорить.

Не знаю почему, но Наташа сразу согласилась, и тогда, впервые за пятнадцать лет их супружества, Василий понял, что любит ее. В тот же день он от всех втайне начал работать: два часа утром до смены и три часа вечером, а по выходным сидел, склонившись над микроскопом, весь световой день. Невидимым для глаза движением он скальпелем касался зерна, и на его белой поверхности возникали одни за другими штрихи, которые складывались в буквы, слова, фразы ленинской мысли.

Седьмого апреля, в теплый, почти летний воскресный день, когда Василий сидел в комнате и, как всегда, работал, в калитку постучался лектор, Василий вышел к нему, а когда через несколько минут, договорившись об очередном занятии, вернулся домой, увидел, что окно распахнуто – жена решила проветрить комнату – и в маленькой бархатной коробочке, где он оставил зерно, теперь пусто. Целый день с лупой он ползал по полу, пытаясь найти рисинку, но напрасно – она исчезла. Да он и сам сразу знал, что ничего не вернешь. В тот же день Василий уехал из поселка. Пару лет скитался из города в город, с завода на завод, пока не осел у нас в Нанкове. В его родном поселке, посудачив, сошлись, что здесь не обошлось без разлучницы, соседи жалели Наташу, помогали ей, чем могли.

В тот год на ее огороде вырос какой-то странный, никогда не виданный сорняк. Несколько раз она тщательно пропалывала грядки и, казалось, избавилась от него, но на следующий год, после майских дождей, он появился снова и так пошел в рост, что заглушил все посадки, даже картошки ей хватило только до Пасхи. А еще через год не только у Наташи, но и у других не росло ничего, кроме нового сорняка. Это уже было бедствие – полпоселка жило со своих огородов, и старый, всеми чтимый учитель биологии Егор Кузьмич послал кулек ярко-алых семян сорняка в Тимирязевскую академию, моля о помощи.

Через три месяца из Москвы приехала большая и, как видно, ответственная комиссия (сопровождал ее первый секретарь местного обкома партии). Целый день комиссия вместе с Егором Кузьмичом ходила по домам, расспрашивая хозяев о житье-бытье, о погоде, об урожае. Члены комиссии охотно осматривали заросшие сорняком сады и огороды, и, хотя ничего прямо сказано не было, в поселке поняли, что товарищи приехали из Москвы из-за этой диковинной травы. Через два дня, во вторник, комиссия уехала, а в среду утром поселок оцепили войска, никого не впускали и не выпускали, и даже школьный пионерский хор – победитель районного конкурса – не смог поехать на областной смотр.

По поселку сразу поползли тревожные слухи. Говорили, что здесь не обошлось без ЦРУ, оно погубило поселковые огороды и теперь хочет уничтожить всю страну. Сорняк ядовит хуже всякой радиоактивности, может отравить землю на сто лет. Людская память легко связала события – исчезновение Василия и появление сорняка, и уже через день в поселке никто не сомневался, что он был шпионом. Тогда же толпа собралась у его дома, решив, что Наташа была с ним заодно, и только вмешательство председателя поселкового Совета, заявившего под присягой, что она первая напала на след преступной деятельности мужа, оттого он и бежал из семьи, спасло бедняжке жизнь. Людские настроения переменчивы, соседи теперь наперебой звали Наташу в гости, а некто Пуртов, ее главный ненавистник, ночью прибил на фасад их с Василием дома табличку: «Дом образцового содержания». Табличку он завоевал за неделю до приезда комиссии в упорном соревновании со всей улицей и очень ею гордился.