Читаем След тигра полностью

«Бедняга, — думал Глеб, протискиваясь сквозь спутанный частокол молодых осинок, — второй раз за сегодняшний день получил по физиономии… Тяжелый у него выдался денек, ничего не скажешь. Впрочем, остальным было не легче, а они держатся. Горобец, женщина, и та держится, а этот бугай сломался. Вот уж действительно, колосс на глиняных ногах… А с другой стороны, что я о нем знаю? Может быть, это любовь — большая, чистая и безнадежная. Может, он и в экспедицию эту отправился только затем, чтобы оказаться рядом со своей возлюбленной, когда она убедится в том, что овдовела. Поддержать, защитить, подставить крепкое мужское плечо и, если повезет, воспользоваться моментом. Звучит, конечно, не очень возвышенно — „воспользоваться моментом“, — но с чисто человеческой, житейской точки зрения все нормально и даже, наверное, правильно. Ведь что такое любовь? Это не только желание обладать человеком, но и стремление во что бы то ни стало, даже ценой собственной жизни, сделать его счастливым. А что человек не платит тебе взаимностью, так ведь общеизвестно, что взаимная любовь — штука редкая, выпадающая в жизни далеко не каждому. Миллионы семейных пар прекрасно живут без этой самой взаимной любви, и все у них хорошо. Вот и Вовчик, наверное, того же хотел — сделаться привычным, необходимым, уговорить, убедить, уломать и чтобы все у них с Женей Горобец было хорошо… И даже если он имел в виду что-то другое — например, жениться на начальнице ради карьеры, — то это, в сущности, его личное дело. И он, наверное, думал, что это самое дело уже, можно сказать, в шляпе, но — вот беда! — не рассчитал свои силы, не выдержал, сломался… А тут еще я — соперник. Я-то ему, конечно, в соперники не набиваюсь, но он, бедняга, этого не знает… И вообще, с чего он взял, что между мной и Горобец что-то есть?»

Тут Глеб почувствовал, что пытается обмануть уже не Вовчика, а себя. За последние сутки смутная, полуосознанная симпатия, которую он питал к Евгении Игоревне, окрепла настолько, что почти превратилась в тягу. Да, его тянуло к «солдату Джейн», и виновато в этом было внезапно переменившееся отношение начальницы к нему, Глебу. Сиверов не был робким юношей и хорошо знал сигналы, которыми обмениваются представители противоположных полов, выражая свою готовность к дальнейшему сближению. С того самого момента, как они похоронили Пономарева, Слепой ощущал постоянный и мощный сексуальный призыв, исходивший от «просто Жени» и направленный в его сторону. Будучи помноженным на привлекательную внешность, твердый характер и несомненно высокий интеллект начальницы, призыв этот, естественно, не оставлял Глеба равнодушным. Сиверов ясно видел, что Евгения Игоревна ждет только одного: чтобы он наконец сделал первый шаг. Наверное, она действительно остро нуждалась в поддержке — не в союзнике, каковым Глеб по определению являлся с самого начала, не в лишнем стволе и крепком кулаке, а вот именно в человеке, который может не только защитить от опасности, но и утешить, и даже, черт возьми, приласкать.

Разумеется, это было заманчиво. Еще как заманчиво! Несмотря на свой далеко не девический возраст, Евгения Игоревна Горобец с самого начала показалась Глебу очень привлекательной. При прочих равных условиях он бы, пожалуй, подумал, стоит ли упускать такой случай, но теперь… Теперь было совсем другое дело. Вокруг них на многие километры без конца и края лежала дикая тайга; их было пятеро — четверо молодых, здоровых, в самом соку, мужиков и одна женщина. Через две-три недели такой жизни даже колченогая, одноглазая горбунья может показаться красивой и желанной, что уж говорить о такой даме, как «солдат Джейн»! В подобной ситуации есть единственный способ избежать ссор, разборок и поножовщины: женщина должна держать всех своих спутников на равном удалении от себя. Глебу казалось, что Горобец это отлично понимает, но сегодня она первой нарушила золотое правило, и результат не заставил себя долго ждать. Вон он, результат, ворочается и матерится в кустах, баюкая вывернутую кисть и строя планы кровавого возмездия…

Собственно, дело было даже не в этом. Обвинять себя Глебу было не в чем — по крайней мере, в отношении Горобец он не проявлял никакой инициативы, а всего лишь поддерживал начатый ею разговор, как и подобает любому воспитанному человеку. На Вовчика ему было наплевать, так же как и на всех остальных; причина, по которой Глеб принял твердое решение держаться как можно дальше от Евгении Игоревны, заключалась в другом: во время работы Слепой избегал не только табака и спиртного, но и женщин. Жаль вот только, что женщины это не всегда понимали, и порой избежать сближения с ними бывало чертовски трудно — вот как сейчас, например.