Читаем След на воде полностью

– Что желаете взамен? Много? Или мало? Или соизмеримо с тем, что будет вами сделано? – В интонации Гамаюнова сквозила преувеличенная вежливость – если записывать его слова на бумагу, то обращение “вы” непременно надо писать с большой буквы, как в поздравительных открытках дальним родственникам.

В ответ невольно захотелось говорить хамовато. Но Роман сдержался. Такая реакция выглядела слишком примитивной. А ему не хотелось разыгрывать перед Гамаюновым дурачка.

– Самую малость. Знать про вас все. – В его голосе звучал вызов, и он не пытался этого скрыть.

Гамаюнов задумался. Или, вернее, сделал вид, что задумался.

– Я мог бы оплатить этот счет, – сказал он, решив, что пауза получилась достаточно многозначительной. – Но у меня жесткие требования и, возможно, для вас невыполнимые. Хватит ли у вас силы, чтобы уничтожить Колодина и вернуть Надю и База Зотова в истинное Беловодье? Только после этого я исполню свою часть договора.

– А Стеновский? Он вас не интересует и потому может погибнуть?

Гамаюнов поморщился:

– Алексей уже сделал свой выбор. К моему великому сожалению.

– Он может передумать.

– Он не из тех людей. – Ответ прозвучал резко. Слишком резко. Стен не передумает, потому что этого не хочет самГамаюнов.

Роман на секунду задумался:

– Хорошо, я соглашусь. Но в таких договорах обычно платят аванс.

Гамаюнов усмехнулся. Интересно, сможет ли великий колдун господин Вернон, глядя на тарелку с водой, вытянуть из профессора хотя бы частичку его знания?

– Мне нетрудно заплатить вперед, многоуважаемый господин Вернон. Только хотите ли вы такой платы? Не побоитесь?

– Нет.

– Ну что ж. Возьмите, что возьмется. Я не препятствую. – И поверхность тарелки замутилась.

Роман, как не знал о нем ничего прежде, так и не узнал теперь, только мелькнули где-то на дне сознания странные образы, будто блики света на воде от пронесшейся мимо машины. Роман был растерян. Неужто этот тип сильнее господина Вернона? И теперь где-то там, в своем коттедже возле озерка, удобно расположившись в кресле у камина, Гамаюнов рассматривает отражения Романовой души, будто тасует новенькую колоду карт? Возможно, в эту минуту Иван Кириллович узнал о нем и Наде или проведал про Романа такое, что и самому колдуну неведомо. Но не чувство собственного бессилия привело Романа в ярость, а сама тема их разговора. Казалось ему прежде, что при встрече поведут они беседу о чем-то возвышенном и недостижимом, где слова “мир” и “космос” будут обозначать самые малые величины. А вышла какая-то базарная торговля двух не доверяющих друг другу людей. Неужели это все, на что он, Роман, способен?! Нет, нет, он сам, его дух, гораздо выше того, что было сказано. Не Гамаюнов его унизил, он сам унизил себя в собственных глазах. Так в чем же дело? Что же с ним произошло?

Колдун чувствовал, что там, в глубине леса, началось движение и десятки людей приближаются и замыкают их мир в кольцо, но он сидел в странном оцепенении, глядя на поверхность помутившейся воды, и не двигался. Он еще надеялся, что сможет разобраться. Еще минута, еще… Вот он, ответ, ускользающий торопливым пузырьком воздуха в воде. Не успел. Присутствие колодинских людей сделалось настолько явным, что их движение мог заметить и не обладающий колдовской силой человек. Роман заставил себя сбросить оцепенение и подняться.

– Они идут. Вряд ли в эту ночь нам удастся заснуть. Баз выплеснул воду из тарелки, и они вышли из сарая.

Впрочем, люди Колодина не особенно таились – где-то вдали слышалось тарахтенье моторов, а ближе, почти возле самой водной границы, похрустывали веточки, и кое-где смутно посверкивал отблеск фонарика. Осаждавшие не скрывались: смотрите, мы идем – неотвратимые и многочисленные, как термиты, и пожрем вас заживо в вашем логове, как бы вы ни изворачивались и ни прятались. Впрочем, Роман прятаться не собирался – он стоял на открытом месте и ждал. В надежности наведенной ограды колдун не сомневался. Теперь оставалось только смотреть. Ну вот, гости уже рядом. На минуту затаились, собираясь с силами, и…