Читаем След на стекле полностью

«Какого дьявола ты творишь?» Сын в ответ показал мне на ночное небо: «Видишь, там что-то движется. Крохотный огонек летит куда-то. Может, спутник или самолет». – «Я отвезу тебя домой». – «Подожди. Мне надо узнать, куда он направится. А вдруг его послали за мной?» – «О, ради бога, перестань!» Я схватил его за руку, дотащил до машины и усадил на пассажирское сиденье впереди. «Ладно, – произнес Скотт. – Едва ли он летел ко мне. Для этого он взял совсем не тот курс». – «Почему полицейские арестовали тебя? Какой глупый номер ты отколол на этот раз?» – «Они мне мешали. Стояли у меня на пути». – «На каком пути?» – «Разгона перед взлетом». – «Господи, ты совсем не от мира сего, да? Когда прекратится вся эта чушь? Ты нас просто убиваешь! Хотя бы об этом подумай. Ты гробишь меня, сводишь в могилу маму». Скотт медленно повернулся и посмотрел на меня так, словно впервые увидел. «Я вовсе не хочу убивать вас. – Он улыбнулся. – Я вас люблю». – «Тогда ты нашел чудовищно странный способ, чтобы показать свою любовь». – «Я никогда не допущу больше ничего подобного, – заявил он и, чтобы подчеркнуть решимость, сделал резкое рубящее движение ребром ладони, подобное приему из карате, но при этом с силой ударился о приборную панель. – Ой, больно. Вот дерьмо!» – «Ты уже давал такие обещания, Скотт. Так что не стоит снова попусту сотрясать воздух». Он опять посмотрел через лобовое стекло вверх на небо. «Мне бы хотелось полететь в космос. Впрочем, лучше не стоит. Там, наверное, холод собачий. А где мама?» Меня волновало, проснулась Донна или нет. Я оставил ей записку, что поехал забрать домой нашего сына. Но не упомянул о полиции и об аресте. «Она дома и, должно быть, места себе не находит от волнения за тебя». Скотт нахмурил брови. «Почему?» Я вздохнул. В то время меня уже тревожил вопрос, как долго все это может продолжаться и покажется ли когда-нибудь свет в конце тоннеля. «Потому что мы больше не можем видеть, как ты губишь себя. Нам нужно, чтобы ты остановился». Скотт кивнул, и на мгновение мне показалось, что я сумел до него достучаться. Но он лишь сказал: «Лады! – И добавил после паузы: – А теперь, пожалуйста, доставьте меня домой, Джеймс».

– Ну что? Теперь стало понятнее? – вернул меня к реальности Хэнк Бриндл.

– Мне нужен адвокат, – отозвался я.

– Господи, да вы как заезженная пластинка, – усмехнулся он. И почти силком вывел меня в дверь из холла. – Заметили? Этот мальчишка знает, кто вы такой.

– Да, знает. У него, кажется, есть ко мне какие-то претензии.

– Совершенно верно. У него к вам одна очень маленькая претензия. Он утверждает, что вы пытались его убить.

Я промолчал.

– Рассел рассказывает, как вы назначили ему встречу, а когда он приехал, угрожали сбросить в реку Ниагара, если не признается, что именно он продал вашему сыну наркотики, из-за которых тот спрыгнул с крыши мебельного магазина «Рэвелсон».

Я снова ничего не ответил.

– Парень говорит, вы не поверили его утверждению о своей невиновности. Вы талдычили, что если он не сам сделал это, то прекрасно знает настоящего продавца. И готовы были в любой момент перебросить его через ограждение в воду. Знакомая история, а?

Я смотрел на Бриндла без всякого выражения. Мы вернулись в комнату для допросов, где он опять усадил меня на стул, а сам обошел вокруг стола и занял одно из двух свободных мест за ним.

– Надо признать, вы сумели перепугать парня до дрожи в коленках. По его словам, вы заявили, что, если он кому-то проболтается о случившемся, об этом маленьком рандеву, вы не только станете все отрицать, но и сообщите копам факты, свидетельствующие, будто он наркоторговец. И если у него есть хотя бы грамм мозгов в голове, он будет обо всем помалкивать.

Бриндл склонился на стуле ближе ко мне и улыбнулся.

– Но вы кое-чего не учли. Вы недостаточно сильно напугали маленького мерзавца. А почему? Потому что его отец – юрист. Не адвокат, на которого вы так теперь надеетесь, но все же юрист, а потому парень вскоре сообразил: вам такое не сошло бы с рук, даже если бы он, этот самый Рассел, возглавлял мексиканский наркокартель. Что, разумеется, не соответствует истине. Его до сих пор повязали только однажды, но лишь за то, что таскал обычный косяк в кармане.

Я посмотрел на дверь, потом снова на Бриндла.

– Вам по-прежнему нечего мне сказать? – спросил коп. – Тогда я сам задам несколько вопросов. Где вы находились примерно в восемь часов позапрошлым вечером?

– Не уверен, что помню.

– Память подводит? Вот оно как, – сказал он. – Но вы же показали прежде, что работали тогда в Тонауанде, верно?

– Да.

– В котором часу вы закончили там свои дела?

– Не помню точно. Как-то совершенно вылетело из головы.

– Такое впечатление, что у вас серьезные проблемы с памятью, – съязвил Бриндл. – Но у Рассела их нет. Он может описать, во что вы были одеты, назвать марку машины и привести множество других значимых подробностей. Хотите знать, что крайне интригует меня?

Я помотал головой.