– Даже не знаю, существует ли на всем свете кто-либо, на кого бы я не злился, – сказал я наконец. Донна заметно погрустнела. – Но ты далеко не первый номер в моем списке. – Я сделал паузу. – Вот тебе описание моего состояния.

Я крепко сжал кулаки, стараясь снять напряжение, а потом расслабил руки.

– Если ты хочешь наказать самого себя, то это одно, – произнесла она. – Мне понятно такое желание. Я и сама его испытываю. Но тебе пора перестать наказывать меня.

– Разве я тебя наказываю? – удивился я. – По-моему, я тебе и слова не сказал.

– Вот именно. А нужно разговаривать со мной. Я никогда в жизни не нуждалась в тебе больше, чем сейчас, но ты полностью закрываешься, отгораживаешься от меня. Прячешься под своим панцирем. Когда мы потеряли Скотта, какая-то часть наших отношений умерла вместе с ним. Ты хочешь дать им погибнуть окончательно? – Ее покрасневшие глаза увлажнились.

Я и сам на мгновение смежил веки и ответил:

– Нет. – Мне было трудно подбирать слова. – Пойми, мне тоже страшно… Я чувствую, что мы не имеем права больше быть счастливыми. Если мы наладим жизнь, снова когда-нибудь обретем счастье, это станет своего рода предательством.

По щеке Донны скатилась слеза.

– О, милый, полностью счастливы мы уже никогда не будем. Но можно жить хотя бы немного счастливее. Немного радостнее, чем сейчас.

Несмотря на голод, я окончательно потерял аппетит. Я немного повозил яичницу по тарелке, отложил вилку и произнес:

– Я не должен был выпускать ее из своей машины.

– А что ты мог сделать при таких обстоятельствах?

– Что угодно. По меньшей мере остаться с ней и дождаться, когда ее заберут. Анна как раз звонила молодому Скиллингу, когда ей помешали.

– Но ведь она, по твоим словам, побежала. Как бы это выглядело, если бы ты погнался за девушкой по пустой улице поздним вечером?

Донна говорила правильно. Однако мне не становилось легче.

– Но я сожалею не только об этом, – сказал я. – Я натворил много чего еще.

Донна с тревогой взглянула на меня:

– Продолжай.

– Делал вещи, которых теперь приходится стыдиться.

– Ты начал с кем-то встречаться? – дрожащими губами спросила она.

– Что? – Ее вопрос стал для меня полнейшей неожиданностью, застал врасплох. А уж от ее комментария я совсем растерялся.

– Такое случается, – утешающе заговорила Донна. – Особенно во время кризиса отношений. Люди начинают делать то, чего никогда не сделали бы в обычной ситуации.

– Нет, – ответил я, – речь совершенно о другом. – Теперь я был способен смело смотреть ей в глаза. – Ничего подобного не было и не могло быть. Никогда.

Я попросил принести счет.

Думаю, мы оба знали, что произойдет дальше.

Мы вернулись домой, не произнеся по дороге больше ни слова, будто боялись спугнуть овладевшие нами чувства. Скажешь что-то, и ничего не случится. Мы подготовились к тому, чтобы лечь в постель, как всегда делали прежде. Вместе встали под душ, по очереди почистили зубы над раковиной, а потом одновременно с разных сторон забрались под одеяло, выключив лампы на прикроватных столиках.

– Спокойной ночи, – сказал я.

– Спокойной ночи, – отозвалась Донна.

Никто из нас больше не притворялся, будто другого нет рядом.

Я колебался всего лишь мгновение, а потом обнял ее. Она повернулась и положила голову на край моей подушки. Я прижал ее к себе, и это произошло. Мы все делали чуть менее страстно и с примесью грусти, но возникло между нами и нечто другое. Возродилась надежда.

Все стало казаться не таким уж мрачным. Может, мы наконец совершили столь необходимый в жизни поворот.

Глава 33

Телефон на прикроватном столике зазвонил без четверти семь утра.

Я к тому времени уже проснулся и лежал, глядя в потолок, размышляя (пусть вас это не удивляет) об автозаправочных станциях, но Донна крепко спала рядом со мной. Она вздрогнула и очнулась.

– Что? – с тревогой спросила она. – Что случилось?

– Подожди, – ответил я, перекатился на постели и схватил трубку. Посмотрел на дисплей, но номер и имя звонившего не определились.

– Алло!

– Я успел поговорить со всеми, но никто не знает, где она.

– Кто это? Вы, Берт?

– Да, – отозвался мэр. – Я обзвонил всех, кого только мог вспомнить. По крайней мере людей, чьи телефонные номера у меня есть. И послал электронные письма по всем известным мне адресам. Никто не видел Клэр и не представляет, куда она могла уехать. После вашего ухода я еще час разговаривал с Кэролайн. Она помогла мне составить список фамилий. А потом появились полицейские с тысячей вопросов, поскольку благодаря вам они уже знают, что Клэр и Анна встречались вчера вечером.

– Это был Огги?

– Нет, не он сам. Какие-то мужчина и женщина. Не могу даже вспомнить сейчас их имен. – Это были, несомненно, Рэмзи и Куинн. – Я сейчас не в лучшем состоянии. Потрясен и совсем не спал этой ночью. Только и делал, что звонил людям, поднимая их с постелей и вызывая раздражение, но мне на это плевать.

– Кто-нибудь обещал вам перезвонить? У кого еще может быть информация? – спросил я.

– Роман, сын Анетты, позвонил после часа ночи. Это она его попросила.

Я не удержался от вопроса: