Читаем След хищника полностью

Были собраны деньги — итальянская валюта в мелких купюрах, в пачках, перетянутых резинками. Все упаковали в кейс. По благополучной передаче выкупа Алисия Ченчи была бы освобождена. По благополучной передаче... Господи... Придорожный ресторанчик находился почти на одинаковом расстоянии от Болоньи и виллы Франчезе, которая стояла, увенчанная башенками, во всей своей идиллической красе на южном склоне небольшого холма в пригороде. Днем дорога была забита машинами, но в четыре утра только раз фары на короткое время осветили нашу машину. Ченчи молча сидел рядом со мной, устремив взор на дорогу. Мысли его блуждали неведомо где.

Рикардо на своем мотороллере приехал, на автомобильную стоянку раньше нас, хотя ему-то было ехать дальше. Как и его брат, он был юношей самоуверенным и сообразительным. Сейчас, из-за того, что в брата стреляли, глаза его горели яростью. Узкие челюсть стиснуты, губы плотно сжаты. Каждый его мускул прямо-таки излучал готовность к драке. Он подошел к нашей машине и сел на заднее сиденье.

— Ублюдки, — гневно прорычал он. — Папа говорит, что Лоренцо в критическом состоянии. — Он говорил по-итальянски, но четко, как и все в его семье, так что я понимал почти все.

Паоло Ченчи горестно всплеснул руками, немного посочувствовав чужому ребенку.

— Что в послании? — спросил он.

— Приказано сидеть здесь, у телефонов. Он сказал, чтобы я привез вас, чтобы вы сами с ним поговорили. Говорит, никаких посредников. Он был сердят. Очень сердит.

— Это был тот же самый человек? — спросил я.

— Думаю, да. Я уже прежде слышал его голос в записи. С ним всегда разговаривал папа. До нынешнего вечера он ни с кем, кроме папы, говорить не желал, но я ответил ему, что папа в больнице с Лоренцо и что его не будет до утра. Он сказал, что это слишком поздно. И что я сам должен принять сообщение. Он велел, чтобы вы, синьор Ченчи, были один. Если опять будут карабинеры, то вы больше Алисию не увидите. Они даже ее тело не вернут.

Ченчи забила дрожь.

— Я останусь в машине, — сказал я. — Это они переживут. Не бойтесь.

— Я пойду с вами, — сказал Рикардо.

— Нет, Рикардо, — покачал я головой, — тебя тоже могут принять за карабинера. Лучше останься здесь, со мной. — Я повернулся к Ченчи:

— Мы будем ждать. У вас есть жетоны, если он попросит перезвонить ему?

Он рассеянно пошарил в карманах, и мы с Рикардо ссудили ему несколько жетончиков. Неловко повозившись с дверной ручкой, он вышел и встал посреди стоянки, словно не знал, куда идти.

— Телефоны у ресторана, — сказал Рикардо. — В зале прямо рядом. Я часто оттуда звоню.

Ченчи кивнул, взял себя в руки и твердо пошел к выходу.

— Думаете, кто-нибудь наблюдает? — спросил Рикардо.

— Не знаю. Рисковать мы не можем. — Я использовал итальянское слово, означающее опасность, а не риск, но он понимающе кивнул. Я третий раз работал в Италии и говорил теперь по-итальянски лучше, чем прежде.

Мы ждали долго и мало говорили. Так долго, что я начал беспокоиться — вдруг Ченчи вовсе не позвонили? Вдруг это сообщение было просто жестокой шуткой в отместку? Или даже хуже — вдруг это просто уловка, чтобы выманить его из дома, в то время как там произойдет что-то ужасное? Мое сердце глухо билось. Старшая сестра Алисии, Илария, сестра Паоло Ченчи, Луиза, обе были на вилле и спали наверху.

Возможно, мне следовало остаться там... но Ченчи был не в состоянии сесть за руль. Возможно, мне следовало разбудить их садовника, что жил в деревне, — он иногда водил машину, когда у шофера был выходной... возможно, возможно.

Когда он вернулся, небо уже светлело. По его походке было видно, что он потрясен. Лицо его было просто каменным. Я открыл ему дверь изнутри, и он тяжело опустился на пассажирское сиденье.

— Он звонил дважды, — Ченчи по инерции говорил на итальянском. — В первый раз велел ждать. Я ждал... — Он замолчал и проглотил комок. Прокашлялся. Снова заговорил — уже тверже:

— Я долго ждал. Целый час. Больше.

Наконец он позвонил. Сказал, что Алисия жива, но цена выросла. Сказал, что я должен заплатить два миллиарда лир не позднее чем через два дня. — Голос его сорвался.

Я ясно слышал в нем отчаяние. Два миллиарда лир — это около миллиона фунтов.

— Что еще он сказал? — спросил я.

— Он сказал, что, если кто-нибудь расскажет карабинерам о новых требованиях, Алисию тут же убьют. — Тут он вдруг вспомнил, что в машине сидит еще и Рикардо, и в тревоге повернулся к нему:

— Не говори об этой встрече никому. Душой поклянись!

Рикардо с серьезным видом пообещал. Он также сказал, что сейчас поедет в больницу к родителям и привезет новости о Лоренцо. Еще раз горячо пообещав молчать, он пошел к своему мотороллеру и затарахтел прочь.

Я завел машину и выехал со стоянки.

— Мне столько не осилить, — подавленно проговорил Ченчи. — Больше я не смогу.

— Ну, — сказал я, — вы случайно получили назад деньги из того кейса. Вам повезло. Это означает, что на самом деле вам надо добавить... семьсот миллионов лир.

Триста тысяч фунтов. Если произнести быстро, то не так ошарашивает.

— Но за два дня...

— Банк ссудит. У вас есть имущество.