Читаем След хищника полностью

Она взяла меня за руку, и мы вдвоем зашагали, как старые друзья, назад к «Лендроверу» и коврику. Миранда лежала на спине и дремала, а Доминик развалился у нее на животе. Его глаза тоже были закрыты, круглая привлекательная мордашка расслаблена.

— Бедный малыш, — прошептала Попси. — Так жаль его поднимать.

Миранду разбудила вернувшаяся Алисия. Доминик все еще спал, когда мы короткой дорогой отправились домой. На одной из кочек машину тряхнуло, и он, видимо, проснулся, поскольку я увидел, как он сел на руках у Миранды, а затем снова лег, а Миранда склонилась к нему, будто слушая.

Алисия метнула на меня безумный взгляд и тоже наклонилась послушать, но за шумом мотора я ничего не слышал, да к тому же я не видел, чтобы губы Доминика пошевелились.

— Останови, — сказала Алисия Попси, и та, заслышав в ее голосе требовательность, послушалась. Доминик напевал мелодию.

Несколько секунд я слушают тихое мычание. Поначалу мне подумалось, что он мурлычет что-то непонятное, хотя уж точно не на одной ноте.

— Знаешь, что это? — ошеломленно сказала Алисия, когда мальчик замолчал. — Просто не могу поверить.

— Так что? — спросил я.

Вместо ответа она снова пропела музыкальную фразу, в точности как Доминик. Он сел на коленях у Миранды и посмотрел на нее, явно заинтересовавшись.

— Он знает ее! — воскликнула Алисия. — Доминик ее слышал!

— Да, дорогуша, — спокойно сказала Попси. — Мы видим. Теперь мы можем ехать?

— Ты не понимаешь, — едва дыша сказала Алисия. — Это же из «Трубадура»! Хор солдат.

Я уставился ей в лицо.

— Ты хочешь сказать... — начал было я.

Она кивнула.

— Я шесть недель слушала его по пять раз на дню.

— О чем вы? — спросила Миранда. — Доминик не знает никаких опер.

Ни я, ни Джон не любим оперу. Доминик знает только детские песенки. Он мгновенно их схватывает. Я ставлю их ему на кассетах.

— Господи, — с трепетом сказал я. — Попси, поезжай домой. Все в порядке.

Попси добродушно пожала плечами, завела машину и отвезла нас домой. Я сразу же пошел к своей машине за кейсом и принес его в кухню.

— Миранда, — сказал я, — я хочу, чтобы Доминик посмотрел на одну картинку.

Она встревожилась, но препятствовать не стала Она сидела за кухонным столом с Домиником на коленях, а я вынул один из фотороботов Джузеппе и положил фотографию лицом кверху на стол. Миранда с волнением ждала, что Доминик испугается, но ничего не случилось. Он некоторое время спокойно смотрел на портрет, затем отвернулся, прижался к Миранде, уткнувшись носом ей в шею.

Слегка вздохнув, я убрал фоторобот в кейс и кивнул в ответ на предложенную Попси вечную чашку кофе.

— Чао, бамбино, — сказал Доминик. Мы с Алисией резко обернулись, словно нас дерну ли за ниточку.

— Что ты сказал? — спросила его Алисия, и Доминик еще глубже зарылся в волосы Миранды.

— Он сказал «чао, бамбино», — ответил я.

— Да... я так и думала...

— Он понимает по-итальянски? — спросил я Миранду.

— Да нет, конечно же.

— "Пока, малыш", — сказала Попси. — Разве он не так сказал?

Я снова вынул фоторобот Джузеппе и положил его на стол.

— Доминик, милый мой малыш, — сказал я, — как зовут этого человека?

Большущие глазищи стрельнули в мою сторону, но он не сказал ни слова.

— Его зовут... Майкл? — спросил я.

Доминик покачал головой — еле заметно, но явно отрицательно.

— Может, Дэвид?

То же самое.

— Джузеппе?

Доминик даже не сморгнул. Покачал головой. Я немного поразмыслил.

— Его зовут Питер?

Доминик просто смотрел на меня.

— А может, Доминик?

Малыш чуть ли не улыбался. Покачал головой.

— Джон?

Снова отрицание.

— Может, Питер?

Доминик довольно долго молчал, затем медленно, едва заметно кивнул.

— Кто этот Питер? — спросила Алисия.

— Тот, кто забрал его в лодку.

Доминик протянул руку, коротко ткнул в нарисованное лицо пальчиком и тут же отдернул.

— Чао, бамбино, — снова сказал он и прижался к Миранде.

Хотя бы одно стало совершенно ясно, подумал я. Пугал Доминика не Джузеппе-Питер. Малышу, как и Алисии, он нравился.

— Думаю, мальчик не заговорит, — сказал Иглер. — Суперинтендант Райтсворт сказал мне, что он пытался разговорить мальчика, но тот был в шоке, да и мать противилась.

— М-м, — сказал я. — Все-таки это было вчера. Сегодня Доминик явно опознал человека на фотороботе как одного из похитителей, известного ему под именем Питер.

— Насколько, по-вашему, можно полагаться на показания ребенка?

— Они весьма достоверны. Он явно его знает.

— Отлично. А этот Питер — я думаю, что это один из бандитов, чей голос записан на пленку, — он итальянец?

— Да. Доминик усвоил от него два слова — «чао, бамбино».

— Ах ты, лапочка, — загадочно протянул Иглер.

— Сдается еще, — сказал я, — что этот Джузеппе-Питер большой поклонник Верди. Алисия Ченчи говорила, что ее похитители постоянно крутили ей три оперы Верди. Доминик напевал хор солдат из «Трубадура» — одной из этих опер; Вы, случаем, не находили в том доме кассетник?

— Да. — Он говорил так, будто его уже ничто не могло удивить. Наверху, в той комнате, где держали мальчика. Там было только две кассеты.

Одна с поп-музыкой, вторая, парни, с оперой Верди. Да-да, «Трубадур».