Читаем След чудовища полностью

— Так, так, признаки чудовища налицо! — с удовлетворением отметил Семужный.

Все молчали, внутренне готовясь к встрече с чудовищем. Дорога поднималась все выше, и солнце припекало все сильнее.

…Под вечер путешественники были в верховьях Баксанского ущелья. Палатку ставить не пришлось. Ночлег и ужин нам предоставил гостеприимный директор горнолыжного отеля «Азау» Ч. Ахматов.

Глава тринадцатая

ТРЕВОЖНАЯ НОЧЬ

Вокруг были горы и ночь. А сверху — темный колпак неба, усыпанный голубыми крупными звездами. В такое время хорошо писать стихи. Тихо.

— У… уу… ууу… — вспорол тишину дикий рев. Участники экспедиции вскочили, как по тревоге, и полуголые выбежали на улицу. На снегу явственно виднелись странные следы. Сомнений быть не могло. Чудовище!

— Сети готовь!

— Приманивай, приманивай!

— Осторожней! Брать только живьем!

Мелькали тени, лаяли собаки, металась Ыйна в ночной рубашке и с пистолетом в руке, в окнах отеля загорелись огни, и кто-то с испуга включил радио.

«Арлекино, Арлекино… Ха-ха-ха…» — громко смеялась певица Пугачева.

За киоском «Союзпечати» раздался грохот, что-то упало, и оттуда на четвереньках выполз худой, длинный мужчина в лыжной шапочке, шерстяных носках и в польском костюме с широкими лацканами.

— Неужели это есть бабр? — изумилась Ыйна.

— Это товарищ Гаев, — горестно вздохнул администратор отеля. — Руководитель группы туристов, а как выпьет, так безобразничает.

— Штаны б хоть засупонил, — с досадой сказал Варсонофьич.

— Цыц, тр-рухлявый пень, — бессмысленно озираясь, сказал Гаев.

— А ну не матерись! — твердо потребовал Квант.

— У… уу, черти, — дико пробормотал Гаев и исчез во мраке.

— Попробуем уснуть, друзья, — сказал Семужный, когда все возвратились в отель. — Завтра у нас трудный день.

Глава четырнадцатая,

В КОТОРОЙ К. МИХАЙЛОВ ИСТЕКАЕТ КРОВЬЮ, А В ДУШИ ЕГО КОЛЛЕГ ЗАКРАДЫВАЕТСЯ СОМНЕНИЕ

По узкой тропе двигались три члена экспедиции. Варсонофьич, Семужный и корреспондент шли облавой на неизвестное чудовище. Путь наш лежал в госзаказник. «Где, как не там, таиться редкому зверю?» — рассуждали мы.

— Замри! — шепотом скомандовал дедок.

Мы замерли и прислушались. Неясный шум, глухое урчание и запах свежего мяса доносились с заповедной территории.

— Добычу зверь свежует, — объяснил егерь.

Разувшись, чтоб не хрустнула под ногами ветка, спрятав часы, чтоб не тикали, тихо, как мыши, мы шагнули вперед…

— Что это? — вздрогнул Семужный и уронил очки.

В центре заповедной территории, бесстыдно выставив наружу батарею винно-водочных головок, стояла стекляшка «Гара-Нарзан». Несколько человек в грязных белых халатах жарили шашлыки, подкидывая в огонь обрубки деревьев. Народ (по преимуществу зрелые мужчины), толпясь, разливал по стаканам. В сторону хилого нарзанного источника шли группы женщин с казенными графинами. Это были, видно, медицинские работники, так как отпускали резкие замечания по поводу антисанитарии. Также было много снующей взад-вперед молодежи с трехлитровыми банками.

— Где пиво продают, старики? — спрашивала молодежь.

На шоссе слышалось урчание моторов. Сотни автобусов везли на экскурсию в Баксанское ущелье трудящихся, прибывших на излечение в кисловодские и пятигорские здравницы. Поднявшись на гору Чегет, выслушав рассказ гида, сфотографировавшись на память, экскурсанты спускались вниз, выбирали место поживописнее и также садились трапезничать. Напрасно взывали железные плакаты: «Товарищ! Ты находишься в госзаказнике! Уходя с бивака, убери за собой!». Страстным призывам внимали единицы. Поэтому дважды никто уже не садился на одно и то же место — кому охота сидеть рядом с помойкой?

Оказывается, свыше полутора миллионов туристов бывает ежегодно в Баксанском ущелье — всесоюзной и международной зоне отдыха…

— Помогите, ребята, — раздался откуда-то сверху слабый голос.

Мы взглянули на скалу и увидели страдальческие глаза Кванта Михайлова. Из последних сил держался он за уступ. Из его тела капала кровь…

— Держите меня, ребята, — едва успел сказать Квант и рухнул нам на руки.

— Чудовище? — спросили мы парня, перевязывая страшные раны.

— Да нет, — с досадой сказал Квант. — Брал две вершины и упал в расщелину, а там — битая стеклотара…

Положив Михайлова на носилки, экспедиция медленно продолжала свой путь. Вы не поверите, но мы воспрянули духом, когда дорогу нам внезапно преградил стремительный дурнопахнущий поток. Только чудовище могло извергнуть из себя такое количество фекалий!

— Бабра мочилась, — уверенно подтвердил Варсонофьич, вселяя в нас надежду.

Увы, вскоре мы увидели, что неблагоуханный поток берет свое начало от людских селений. Полтора миллиона туристов делали свое дело. И очистные сооружения Приэльбрусья, испытывая четырехкратную перегрузку, явно не справлялись с поставленной задачей…

И мы уже не удивились, когда стало трудно дышать. Ведь два десятка местных котельных дымили в чистое небо. Ни на одной из труб не было газопылеулавливающего фильтра…

— Для поимки зверя срочно нужна консультация знающего человека, — сказал профессор Семужный,

Сдав Михайлова хирургам, экспедиция отправилась на прием к председателю Тырныаузского исполкома.