Читаем Славен город Полоцк полностью

— Но и вы, видно, не умеете в мире жить, — неожиданно обратился к ливонцам боярин Ратибор, тоже призванный князем. — Вот епископ жалобу прислал, что вы людей его не привечаете, не помогаете в их нуждах, проходите мимо беды ближнего своего... Не по-христиански это.

— А мы и не христиане, — возразил Ако. — Но наши люди уважают гостей, мясом кормят, ночлег дают. Да разве немцы гости? Однако князь велел, и мы стараемся им угодить.

— Как вы стараетесь, князю известно, — вызывающе продолжал Ратибор. — До сих пор ваши ловцы не внесли лисьей подати, а еще медвежья, да рыбная, да утиная.

— Теперь ли, боярин, этому счет вести, — вне себя от негодования воскликнул Владимир.

— Не о том, Ратибор, говоришь, — сказал и князь, но боярин еще успел крикнуть Ако:

— Вы не христиане, князь же наш христианин, и подло вы делаете, что на христиан его натравливаете.

— О чем наши данники просят, я выслушал, — заключил князь. — Подумаю, как с немцами помирить вас.

— Сегодня немцы ливь сгонят, завтра сюда придут, на Смоленск и Новгород полезут, — как бы про себя произнес Феодор.

— Есть на Смоленск и Новгород иные пути, минуя Полоцк, — отозвался князь. — Много эти города нам помогают?

Феодор и Владимир переглянулись. Княжич понял тревогу своего учителя — нехорошие слова произнесены отцом, не так должен был бы говорить мудрый русский князь, каким Владимир представлял его себе из поучений Феодора. Надо поправить отца, поправить во что бы то ни стало, иначе ливонские старшины унесут с собою чувство обиды и несправедливости, недоверие к князю, у которого они искали защиты. И торопливо, стараясь, чтобы ливонцы обязательно услышали, — а они уже потянулись к двери, — Владимир проговорил:

— С ливью в одном дому живем, они и братья нам. Купно против немцев стоять надо. Выстоим — тем и Смоленску и Новгороду поможем, тоже русские они города.

Так! Это было сказано по Феодору. Учитель взглядом поблагодарил ученика. Кажется, князь прислушался. К счастью, он не такой надменный, как иные князья, которые и от родного сына никогда не выслушают совета.

Князь сделал Ако знак обождать. У самой двери ливонцы остановились.

— Как бы вы на моем месте поступили? — спросил князь.

— Прогнали бы немцев, — отвечали они.

— Все вы так думаете, — раздраженно сказал князь. — А про припас никто не помыслит.

— Бери, князь, что надобно, и не спрашивай, — горячо отозвался Ако, повторив то, что недавно говорил здесь русский купец Киприй.

— Хорошо, Ако, я еще подумаю... Воевать всегда успеем. Пока пошлю к Альберту послов.

— И верно, князь, — вставил наконец Ратибор. — Давно я говорю, что слово меча дороже.

— Ты послом и поедешь. Его переводчиком возьми, — кивнул князь на Феодора.

— Как же меня без него оставляешь? — с шутливым недовольством произнес Владимир. — Пошли уж и меня... хоть за стремянного.

— Езжай и ты, — согласился князь. — И Ако с собою возьмите.

5

Дружественный Всеславу кукейносский князь Вячко, подвижный, хлопотливый, услужливый старик, обрадовался приезду полоцких послов и старшин ливонских. Он подтвердил все, что говорили ливонцы, и даже нашел, что они о многих своих обидах умолчали. Намерению Ратибора ехать для переговоров в Ригу Вячко решительно воспротивился:

— Много чести Альберту. Ты же нашу честь блюди. Сюда зови немчину — ни ему, ни тебе не обидно.

На этом согласились. С приглашением Альберту прибыть в Кукейнос Вячко отправил в Ригу своего дьяка Стефана, а сам стал деятельно готовиться к встрече немецкого гостя: было известно, что Альберт пьет только рейнские вина, мясо ест только тощее, почивает только в хоромах с дощаным полом, а где есть блохи, тех людей хулит.

До Риги пути — один хороший переход. Надо быстро со всеми делами управиться. Приказал Вячко во всех дворах собак привязывать, а голосистых запирать в хлевах. Войску своему — двум сотням детин — велел мыться в бане, для чего щедро выдал мыльной глины.

Еще не успели воины кукейносские помыться, а князь Вячко еще не выбрал опочивальни для переборчивого епископа, как уже и сам он прискакал. Нет, не сам — лишь возок Альберта катил по пыльной дороге. А в возке вместо епископа ехал некий барон Винно фон-Рорбах, магистр ордена Меча, с коим епископ слал свой ответ послам полоцким. Ответ гласил, что по обычаю всех земель послы должны являться к тому двору, куда посланы. Поэтому ждет их епископ к себе. А для охраны от коварных и клятых ливонцев шлет епископ с сим бароном три сотни рыцарей отборных.

Не успели воины кукейносские одеться — были заперты немцами в своих баньках и те баньки пожжены. Не успел князь Вячко обставить свои наилучшие хоромы под опочивальню епископа — был поднят на немецкие копья.

Старшин ливонских рыцари заковали в железные кандалы. А перед послами барон с деланным смирением склонил голову, осведомился, не терпят ли в чем нужды, не угодно ли им сразу же скакать узреть град Ригу — чудо сего края, воздвигнутое на месте старой славянской деревеньки Руги повелением папы.