Читаем Сластена полностью

Макс говорил, что его новый кабинет меньше, чем чулан для метел, но он оказался чуть больше, чем я ожидала. Между столом и дверью можно было вертикально разместить более дюжины метел и еще несколько – между его стулом и стеной. Однако для окна пространства не нашлось. Комната имела форму треугольника, причем Макс едва умещался в его вершине, а я сидела спиной к основанию. Дверь не закрывалась до конца, поэтому уединиться было невозможно. Так как дверь закрывалась вовнутрь, то если бы кто-то еще захотел войти в кабинет, мне пришлось бы встать и задвинуть свой стул под стол. На столе лежала стопка фирменных бланков с адресом фонда «Фридом интернэшнл» на Аппер-Риджент-стрит и изображением взлетающего голубя а-ля Пикассо с раскрытой книгой в клюве. Передо мной и Максом лежало по экземпляру брошюры фонда: на обложке красовалось единственное слово «свобода», набранное красным шрифтом, несколько размытым, будто оттиск канцелярской печати. «Фридом интернэшнл», зарегистрированная по закону благотворительная организация, поддерживала «таланты и свободу выражения в литературе и искусстве по всему миру». Не пустое место, скажем так. Фонд поддерживал деньгами или иными способами, в том числе оплачивая переводы, – писателей в Югославии, Бразилии и Чили, на Кубе, в Сирии, Румынии и Венгрии; танцевальный ансамбль в Парагвае; журналистов во франкистской Испании и салазаровской Португалии; поэтов в Советском Союзе. Фонд жертвовал деньги театральной труппе в нью-йоркском Гарлеме и оркестру барочной музыки в Алабаме; успешно боролся за упразднение власти лорда-гофмейстера над британским театром.

– Это приличная организация, – сказал Макс. – Надеюсь, тебе это понятно. Фонд имеет устойчивую репутацию. Их никто не спутает с мидовскими аппаратчиками. Здесь все гораздо тоньше.

На Максе был темно-синий костюм. Гораздо лучше горчичного пиджака, в котором он ходил обычно. И оттого, что он отращивал волосы, уши торчали у него меньше. Лампочка под металлическим абажуром – единственный источник света в комнате – выхватывала его скулы и контуры рта. По правде говоря, он выглядел изумительно и нелепо, как породистое животное в недостаточной по размерам клетке.

– Почему уволили Шерли Шиллинг? – спросила я.

Он не удивился при смене темы.

– Я надеялся, ты знаешь.

– Это как-то связано со мной?

– Видишь ли, служба в такой конторе, как наша… Возьми наших коллег, все они приятны в общении, даже очаровательны, хорошее воспитание и образование и так далее. Если ты не задействована с ними в одной операции, то ты даже не знаешь, на что они способны, в чем состоят их задачи и справляются ли они с ними. Тебе неизвестно, кто они, дружелюбные гении или улыбчивые идиоты. Иногда кого-то из них повышают по службе или увольняют, а ты и понятия не имеешь, почему. Вот так.

Я не верила, что он ничего не знает. Мы помолчали. С тех пор как у ворот Гайд-парка Макс сказал, что привязался ко мне, мы виделись очень редко. Я чувствовала, что карьера его набирает высоту и он уже вне моей досягаемости. Он нарушил молчание.

– Третьего дня, на собрании, у меня сложилось впечатление, что ты недостаточно знаешь об Отделе информационных исследований. Официально его не существует. Отдел был образован в сорок восьмом как подразделение МИДа, находится на Карлтон-Террас-стрит. Его задача – вбрасывать информацию о Советском Союзе в общественное пространство посредством дружественных журналистов и новостных агентств, публиковать факты и опровержения, поощрять определенные издания. В общем, трудовые лагеря, беззаконие, паршивое качество жизни, подавление инакомыслящих, обычные дела. Помощь левым некоммунистических взглядов; попытки всемерно разрушать фантазии и розовые мифы о жизни на Востоке. Однако ОИИ переживает не лучшие времена. В прошлом году он пытался убедить левых, что нам нужно объединиться с Европой. Смешно. Слава богу, что Северной Ирландией теперь занимаемся мы, а не они. В свое время отдел сделал большое дело. Но теперь разросся и действует топорно. И утерял связь с настоящим. Поговаривают, что скоро его ликвидируют. Нам, однако, важно только то, что отдел превратился в инструмент МИ-6, занялся грубой пропагандой и обманными маневрами, которые никого больше не обманывают. Их отчеты опираются на сомнительные источники. ОИИ и его так называемый оперативный штаб вместе с «шестеркой» воюют в прошедшей войне. Глупые игры бойскаутов, вот чем они занимаются. Поэтому всем в «пятерке» так нравится история с «лицом к стене», которую рассказал Наттинг.

– Она правдива? – спросила я.