На момент написания этой книги нашему второму альбому всего несколько недель, но я уже не могу дождаться следующего. Нам повезло: мы нашли то, что можно постоянно развивать, и получается очень здорово. Эта книга подходит к концу, а Velvet Revolver собирается в свой первый тур по аренам и ангарам. Мы достигли этого уровня к концу двухлетнего продвижения альбома Contraband, но это уже совсем другое: мы начинаем там, где закончили, и оттуда можем двигаться только вперед и ввысь.

В музыкальном плане я сейчас счастливее, чем когда-либо за всю жизнь. Наша группа пишет творческий, серьезный, сложный рок-н-ролл. Это не то чтобы иронично, но, как мне кажется, довольно забавно, что я обрел свое будущее, вернувшись к прошлому. Оглядевшись вокруг и проигнорировав очевидное, чтобы избежать всего, что казалось бы повторением, я в конечном итоге остался с парнями, с которыми провел лучшую часть своей карьеры и своей жизни. И как только мы это сделали, прошлое осталось в прошлом. А настоящее лучше, чем прежде.

Что касается будущего, помимо игры в Velvet Revolver, в какой-то момент я хочу записать альбом со всеми музыкантами, с которыми играл и которыми восхищался все эти годы. У меня есть целый список таких людей, и он очень длинный. На данный момент все, что я знаю, это как собираюсь назвать альбом: Slash and Friends («Слэш и его друзья» – примеч. пер.). Прямо сейчас я просматриваю свой список, и – нет, я вам не скажу, кого я туда записал.

Счастлив сказать, что точно знаю, что, по состоянию на лето 2007 года, дела у Стивена Адлера идут гораздо лучше. Я помогал ему победить сложносоставную зависимость от крэка, героина и «Ягермейстера», управлявшую его жизнью последнюю четверть века. Если считать с того момента, как Стивена выгнали из Guns N’ Roses, то сейчас он переживает самый долгий период трезвости в жизни. Его окружает много хороших людей, и я рад сообщить, что он выглядит по-настоящему счастливым.

Рон Шнайдер, мой басист из Tidus Sloan, работает со Стивеном в качестве техника, а также моральной поддержки. Забавно, как всегда замыкается круг, даже если кажется, что круг твой бесконечно широк. В то же время, услышав о ситуации с Роном, я понял, что почти все, кто вращался в кругах Guns N’ Roses, в какой-то момент становились наркоманами.

Вот так пересматривать свою жизнь довольно странно: в ней были моменты, которые я как будто забыл, и многие из этих историй перечитывал так, словно слышу их впервые. Самое лучшее, что получаешь в результате, – взгляд со стороны. Это непростое упражнение, но в долгосрочной перспективе приносит свои плоды.

Здорово по-настоящему понять, как так получается, что я все тот же самый человек, но уже не тот, кем был прежде. Как будто моя личность остается неизменной, а мудрость только растет с годами. Если и есть что-то, что заставило меня перестать себя обманывать, – то это отцовство. Осознание, что я стану отцом ребенка, пришло ко мне лишь тогда, когда я стоял и пялился в инструкцию по сборке колыбели. В тот момент мы только закончили красить гостевую комнату, и мне нужно было собрать эту штуку. Пути назад не было. И как бы сильно я ни волновался тогда, я бы ни за что не повернул назад. Что бы ни случилось, я шел только вперед: я позволил себе погрузиться в мир детства, и это здорово.

Если подумать, все пришло ко мне очень естественно. Как только я собрал кроватку, то понял, что это по-настоящему; я знал, что у нас все только начинается. К тому времени, когда нас с Перлой и Ландоном фотографировали для обложки какого-то журнала о воспитании детей, названия которого сейчас не вспомню, я полностью погрузился в этот мир. Эта фотосессия была не для обложки журнала «Крим» или «Роллинг Стоун», но я ужасно волновался – мы попали в центр внимания на детской площадке. И я был не менее горд.

Быть родителем – значит в какие-то моменты понимать, что вот ты чем-то занимаешься, а в твою жизнь приходит новый маленький человек, и теперь он всегда будет важной ее частью. Дети настолько инстинктивно и естественно входят в твою жизнь, что не успеешь оглянуться, как они уже там… и ты уже не можешь представить себе жизнь без них.

Моим сыновьям три года и пять лет, и я стал ловить себя на осознании, как минимум раз или два в день, насколько же они быстро растут и меняются. Это постоянная проверка на чувство реальности происходящего. Разве бывает по-другому? Когда перед тобой сидит твой четырехлетний ребенок, бросает тебе вызов и спорит с тобой, как будто вы равны, как можно не спрашивать себя: «Это и правда происходит?» Я что, сейчас спорю с четырехлетним ребенком? Я бы ни за что не хотел ничего менять: у нас с Перлой прекрасные дети, и наши характеры так сильно в них проявляются, что нам от этого становится забавно. Они и правда вылитые мы: зеркало своих родителей – такие же дерзкие, но милые.

Фотографии в этой книге

Фотографии на страницах