Читаем Слансарга (СИ) полностью

Глеб молча взял бутылку, но пить тоже не стал. Заткнул и бросил на траву. Нутром почувствовал, что до самого важного Николай ещё не добрался. А "самое важное" лучше осмысливать на трезвую голову. Ну, на совсем трезвую уже не получится. Однако, хватит.

- Так вот... Приснилось мне сегодня, что если я хочу всё развернуть, то должен ехать до платформы "Слансарга", идти в лес, а там...

Николай вдруг умолк.

- Что "а там"? Ну? - подбодрил его Глеб.

- Да хрен его знает, - Коля, опираясь спиной о дерево, поднялся на ноги. Улыбнувшись, пожал плечами. - Проснулся.

Он отошёл шагов на десять и задрал голову вверх.

- Серьёзное дерево, - произнёс после паузы. - Лукоморское. Только цепи на нём не хватает со всеми сопутствующими. Русалка там, кот, богатыри - все дела. Слушай, мож, мою повесим?

Он уже потянулся к застёжке, но поднявшийся следом за другом Глеб покачал головой.

- Не-а, не катит. Не тот размерчик.

- Вижу, что не тот, - отмахнулся Коля. - Ладно, чё делать будем? Дальше пойдём или...

Пробрались до оврага. Постояли там молча минуты три и вернулись к железке.

Ничего не произошло.

Чуйка обманула? Бывает...

На той стороне оврага тропа стала еле заметной, хоть лес и не изменился. Всё тот же ельник. Только, кажется, ещё более густой. Хотя... Может, сказывалась усталость?

Так далеко Глеб ещё не забирался. Мелькнула мысль - не стоит ли вернуться? Цель? Глупости. Нафантазировал себе невесть что. Нет там дальше ничего. А тропинка? Кто сказал, что тропы оставляют только люди? Вдруг тут звери ходят. Кабаны. Медведи. Те же лоси, к примеру... Какие, к чёрту, лоси?! В таком тесном пространстве разве что собака почувствует себя более-менее комфортно. Собака или...

Нет, про волков он где-то слышал, что те на человека первыми не нападают. Во всяком случае, летом, когда харчи - не первая проблема. Или... Рука сама потянулась к карману, где лежал захваченный на всякий пожарный травматический пистолет. И тут же успокоился.

Всё. Будет. Нормально.

Словно в ответ на мысли впереди забрезжил свет. Поляна? Похоже на то...

Точно. Поляна. А посреди неё...

Ну вот. Плутал, плутал, а вышел обратно. К Лукоморскому. Он? Вне всяких сомнений. Вон и знакомая "Гренландия" - причудливой формы голыш на месте отвалившейся коры. Нда...

Присев под дубом, Глеб достал из нагрудного кармана плоскую фляжечку, отвернул крышку и сделал пару глотков. Коньяк... Странно. "Хеннесси", а вкус как у дрянного "Самтреста". Всё палят, суки. Да и хрен на них, сволочей.

Коньяк, разлившись за какую-то минуту по телу, разогнал кровь. Усталость, конечно, чувствовалась, но была не критичной.

- Ладно, Колян, - сказал в пустоту Глеб, - видит Бог, я попытался. Прости, дружище, не получилось. Жаль, брат, но тут уж ничего не поделаешь.

Что оставалось? Лишь одно. Топать обратно, на станцию. Глеб посмотрел на часы - до ближайшей электрички времени в обрез - двадцать семь минут. Можно, конечно, дождаться следующей, но это долго. Почти два часа. Лучше поторопиться. Что тут столько времени делать? Да и перекусить совсем бы не помешало.

После допинга - коньяка - ноги понесли быстрее. Первый поворот. Второй. Третий.

Миновав последний - четвёртый - Глеб, словно оглоушенный невидимой дубинкой, вдруг встал посреди дороги. Как же так?

Заподозрив неладное, пусть и с опозданием, он снова полез в карман за фляжкой и, вытащив её, не смог поверить глазам. Вместо серебряного "Фердинанда Порше" в руке лежала этого же объёма, но стальная самоделка. Точно такую отец, помнится, спаял на заводе и вынес через проходную в голенище сапога. Глеб получил её в подарок на шестнадцатилетие. Вместе с кожаной обложкой для паспорта. И первой жидкостью, что налил туда, отправляясь с классом в поход, был вовсе не мамин морс, а тот самый...

Отвернув пробку, принюхался. "Хеннесси"? Как бы ни так. "Самтрест". Эти вкус с запахом ни с чем не перепутать. Нда...

Пряча фляжку обратно, мельком глянул на часы. По прикидкам время до электрички ещё было, но лучше удостовериться, что... Что???

Строгая, без изысков, но элегантная в хромированном корпусе "Омега", подаренная коллегами, непонятным образом исчезла. С запястья начищенным медным пятаком бессовестно сверкал приснопамятный минский "Луч", доставшийся в наследство от почившего деда. Те самые первые часы, которые Глеб носил с двенадцати лет аж до окончания института. И глубокий шрам, оставленный меж большим и указательным пальцами сверлом соскочившей дрели, исчез. Да и сама кожа...

Дела-а...

- Так ты мне расскажешь, наконец, что за сон-то приснился? В деталях?

- А надо? - Николай, допив остатки коньяка, поставил бутылку под лавочку.

Вагон электрички, которой друзья возвращались в город, был пуст, если не считать одинокой женщины, сидящей в другом конце к ним спиной.

- Суть ты изложил, - ответил Глеб. - Но должно ж в нём быть что-то такое, благодаря чему ты понял, что он вещий. Интуиция интуицией, вот только не на пустом же месте...