— Очень сомнительно, что все произошло именно так. Скорее она наскучила Лоренсу, вот он и кинул ее. — Круто развернувшись, я ухожу к своему чемодану, раскрытому на кровати. — Но мне теперь наплевать. Пусть живет, как ей нравится.

— Господи, как же ты слеп. А я-то, дура, подумала…

Я оглядываюсь и в упор смотрю на нее.

— Что мы помиримся и будем жить охерительно долго и счастливо? Не будь ты такой наивной, Элли. Этот поезд ушел уже очень-очень давно.

— Знаешь, что? Может, так даже лучше. Ты не тот человек, которого она полюбила — ты просто не можешь им быть. Я едва знаю тебя, но уверена, что такой, как ты, ей в жизни не нужен.

Я откидываю голову и смеюсь, но в моем смехе, как и внутри меня, — пустота.

— Нет, того человека нет. Элли, она никогда меня не любила.

— Любила!

— Да что ты? Тогда почему она убежала? Почему она разбила мое проклятое сердце, когда я рвался любить ее? Я не просил многого. Я хотел только Блэр. Знаешь, почему она вернулась? Потому что я перестал быть нищим никем.

— Нет, погоди, — ошарашено прерывает меня она. — Ты все неправильно понял. Совершенно неправильно. Разве она не сказала тебе? Черт, Блэр. Ну почему ты… — бормочет она себе под нос, а потом, вновь сфокусировавшись на мне, торопливо подходит и умоляюще кладет мне на руку ладонь. — Ронан, ты все неправильно понял.

Сбросив с себя ее руку, я отворачиваюсь от нее и от обманчивого света в ее глазах.

— Не трать слова, Элли. Между нами все кончено. Уходи. Хотя лучше я сам уберусь.

Она дотягивается до меня и снова разворачивает к себе.

— Ну уж нет. Ты выслушаешь, что я скажу. Мне надоело смотреть, как вы оба зря тратите время и понапрасну причиняете друг другу боль. В тот первый раз Блэр ушла, потому что считала, что недостаточно хороша для тебя.

— Я тебя умоляю. Она порвала со мной, потому что у меня не было денег. Она выбрала Лоренса из-за его толстого кошелька. Она золотоискательница. — Я выплевываю слова, точно яд.

— Нет. Ронан, она влюбилась в тебя. Безнадежно. Ты был первым мужчиной, с которым Блэр захотела всего. Абсолютно всего. Любви. Отношений. Вечности. Она все лето сияла. Она была счастлива — в первый раз в жизни. Я не знала твоего имени, но знала, что все это из-за тебя.

Качая головой, я сажусь на кровать, а ее слова стараются прорваться за стену внутри меня.

— Этого просто не может быть. — Я поднимаю глаза. — Ты мне лжешь.

— Нет, не лгу. И ты это знаешь. В душе ты должен знать, что я говорю правду. Но чего ты ждал от девушки, которая всю жизнь считала себя недостойной любви, которой причиняло дискомфорт даже простое объятье? Для нее это было слишком, Ронан. Послушай, я не оправдываю ее поведение. Она должна была поговорить с тобой. Но она поступила единственным известным ей образом. Убежала. Блэр солгала тебе, потому что знала: она сможет уйти только в том случае, если вызовет у тебя ненависть. Иначе она была бы не в силах расстаться с тобой.

Мое сердце начинает гулко стучать. На меня обрушиваются воспоминания о нашем коротком лете, о вечеринке, о прошлой ночи — особенно о прошлой ночи. Все было по-настоящему.

По-настоящему.

— Значит, она не лгала, — сипло бормочу я, потрясенный до глубины души. — Сегодня ночью, когда она… — Я крепко зажмуриваюсь, и мне становится дурно. — Что я наделал?

Она предлагала мне не только одно свое тело. Она предлагала мне и свою любовь. И я это знал. Чувствовал. Но жажда мести ослепила меня.

— Ты позволил гордости встать у себя на пути. И потом, я видела тебя с Рэйчел и читала статьи о твоей карьере. Так что, Ронан, не тебе ее осуждать.

Побежденный, я открываю глаза и сосредотачиваюсь на Элли.

— Каким же чертовым идиотом я был.

— Вы оба. Но послушай меня. Она тебя любит. Для нее всегда существовал только ты. Так почему, черт побери, ты еще здесь? Иди за ней.

Меня привели в этот мир, но я так и не смог понять, почему был выбран именно я, а не кто-то другой. Зачем я здесь, когда во мне нет ничего особенного? Я был самым обычным парнем, пытающимся пробиться. Но когда слова Элли разбивают возведенные вокруг меня стены — и я остаюсь нагим, беззащитным, но окрыленным надеждой, которая пульсирует в каждом ударе моего недостойного сердца, — я вдруг понимаю, зачем.

Поднявшись, я иду к двери и уже на пороге слышу за спиной голос Элли:

— Что, передумал?

Я оглядываюсь с печальной улыбкой.

— Мне жаль твоих врагов, Элли. Ты грозный противник. А теперь, если позволишь, я должен отправиться за своей женщиной.

Она усмехается.

— Давно пора.

Глава 26

Блэр

Прибыв из Вермонта на Пенсильванский вокзал, я ловлю такси и еду к себе. Откинувшись на сиденье, я закрываю глаза и позволяю себе расслабиться под знакомое убаюкивающее гудение города. В момент слабости я вспоминаю о прошлой ночи и о сегодняшнем утре, но стоит этой мысли возникнуть, как я отметаю ее. Пока что я не готова думать об этом.