Читаем Сладкий грех полностью

Он был в ярости, подумать только, Лотта попыталась его обокрасть и сбежать. Подобное вероломство, по идее, не должно было глубоко задеть его, скорее развлечь. Всего лишь легкий просчет в оценке. Вместо этого он почувствовал гнев, которого не ожидал от себя и который спровоцировал желание обладать Лоттой. Собственно, она искусно подогрела его своим недвусмысленным поведением. Он полагал, что владеет своими чувствами и никогда не теряет контроля над собой. Особенно в отношении женщин. Теперь его уверенность поколебалась. Выбрать любовницу и спать с ней — всего лишь часть плана. Вместо этого он каким-то непонятным образом попал в другую, незапланированную ситуацию.

Он с таким ожесточением стремился к близости с Лоттой и почти достиг ее в наемной карете. Именно почти. И это рождало у Эвана ощущение потрясения и неудовлетворенности. Никогда ему не приходилось испытывать подобное с другими. Он был достаточно искушен, чтобы позволить страстям играть собой, чувствам он и вовсе не придавал значения. Стоило непрошеному чувству проявить себя, как он тут же устанавливал дистанцию.

Лотта ничего не ответила ему, проскользнув вперед к дверям, ведущим в грязный вестибюль отеля. В ней чувствовалось благородное достоинство, которое трудно вытравить даже бесчестием и разорением у тех, кто, подобно ей, происходит из старинных знатных фамилий.

Эван последовал за ней. Появление Лотты вызвало несомненный интерес у постояльцев и прислуги, встретивших их в темноватом и лишенном привлекательности холле. Несколько подтянутых джентльменов — а в «Лиммерзе» обычно останавливались приехавшие поразвлечься владельцы окрестных поместий — жадными взглядами проводили Лотту, даже бледный клерк за конторкой не смог скрыть блеск возбуждения в глазах. Лотта смотрела на всех с высокомерным равнодушием. Эвану пришло в голову, что в этой бархатной накидке, из-под капюшона которой выбивались непослушные пряди шелковистых волос, и лицом, свободным от косметики, она больше похожа на молоденькую дебютантку, чем на опытную куртизанку, героиню множества скандальных любовных похождений.

В это время к ним подошел худощавый человек в кожаных бриджах и флотском кителе — форме 1-го полка наполеоновских карабинеров. Выступив вперед, он поклонился Лотте с непринужденной элегантностью.

— Примите мое восхищение, мадам, — произнес он. — Полковник Жак Ле Прево к вашим услугам. — Обернувшись к Эвану, он выразительно приподнял рыжеватые брови. — Бог мой, Сен-Северин! Мне казалось, вы собираетесь в храм Венеры, принадлежащий миссис Тронг, чтобы найти себе любовницу, а не в пансион благородных девиц!

Прежде чем Эван успел ответить, Лотта мило улыбнулась Ле Прево. Она прекрасно говорила по-французски.

— Вы ошибаетесь, месье. Я только что из борделя, а не из классной комнаты.

— О, мадам! — единственное, что смог произнести пораженный Ле Прево. Придя в себя, он устремил искрящийся смехом понимающий взгляд на Лотту. У него были очень выразительные глаза зеленовато-орехового цвета. — Какая находка — совершенный французский и прекрасное чувство юмора! Да вы просто счастливчик, Сен-Северин.

Он смотрел на Лоту изучающим взглядом.

— Хотелось бы надеяться, что Вонтедж не окажется чересчур скучным для вас в таком интересном обществе.

— Желаю и вам хорошо провести время, — ответил Эван, беря Лотту под руку. — Жак не так давно из Ридинга, — негромко пояснил он. — Это как раз то место, куда сосланы все самые богатые и влиятельные французские офицеры. Можно сказать, там собралось вполне приличное общество. Вряд ли он представляет, что за дыра этот Вонтедж.

— С этого момента я уже готов смириться со своей судьбой, — улыбнулся Ле Прево, дружески хлопнув Эвана ладонью по спине. — Но поверьте, лучше бы вам увести отсюда вашу английскую розу, мой друг, чтобы эти ревнивые деревенские джентльмены не попытались вернуть ее себе. — Он еще раз элегантно поклонился Лотте. — К вашим услугам, мадам. С нетерпением буду ждать более близкого знакомства.

— Я даже не подозревал, что вы так хорошо владеете французским, — сказал Эван, когда они стали подниматься по лестнице. — Вы, наверное, были очень любознательным ребенком?

— В это трудно поверить, не так ли? — усмехнулась Лотта. — На самом деле меня трудно было назвать прилежной. Моя гувернантка миссис Снук приходила в полное отчаяние. Но поскольку моя бабушка была француженкой, а мать в основном говорила с нами по-французски, я выучила его помимо своей воли.

— С нами?

— Да, с моим братом Тео и мной. А сейчас… он далеко, — добавила Лотта, поколебавшись.

Эван увидел, как тень промелькнула в ее глазах.

— Сражается против французов? — предположил он.

Эван увидел, как опустились уголки ее рта, а голос почти прервался.

— Я уже несколько месяцев не имею известий о нем и не уверена…

Ясно, она не знает, жив брат или погиб, сражаясь.

— Поверьте, мне жаль, — произнес Эван.