— Знал, что ты так ответишь, а потому не волнуйся — ничем таким тебе заниматься не придётся. Наоборот, для победы мне нужен человек науки, что лучше всех разбирается в устройстве плоти и химии, а также обладавший невероятной выдержкой и готовностью сражаться за идею до последнего. Тот, кто будет готов потратить годы на исследования, прежде чем мы сможем нанести свой сокрушительный удар. Если желаешь узнать больше деталей — можешь ознакомиться с тем, какой прекрасный вид ксеносов я обнаружил во время одной из своих экспедиций. Их возможности подавлять Имматериум обязательно заинтересуют вас, — достав с пояса хранилище данных, ответил Ангрон. — Однако если ты всё-таки решишь остаться на цепи отца и продолжишь служить ему как верный пёс, то пускай. Можешь даже сразу сообщить ему про мои слова — всё равно я предпочту умереть стоя, чем дальше жить на коленях.

Мортарион несколько минут молча разглядывал когитатор в руке Двенадцатого. Он прожигал его взглядом, постоянно нервно дёргая пальцами и время от времени сжимая кулак. Вот только Красный Ангел видел душу своего брата — полную зависти, сомнений в самом себе и желании доказать собственную силу всем и каждому. Мясник ощущал едкую смесь в его естестве, и постепенно повышал градус рискованности и отчаянного желания успеха у брата. Аккуратно и совершенно незаметно для самого Четырнадцатого он разжигал каждую обиду в душе, и позволял ей сжигать самые стойкие убеждения Примарха.

А потому для него и не стал сюрпризом тот факт, что спустя ещё несколько минут, его брат принял когитатор. Шансы погибнуть были невероятно, просто безумно, высоки, вот только Повелитель человечества как раз и создал своих сынов готовых рискнуть всем ради победы.

— Я ещё не дал своё согласие, мне просто интересно ознакомиться с твоими наработками, — практически выплюнул хмурый Мортарион. Однако вся эта фраза лишь стала причиной для появления настоящего оскала у Ангрона.

— Как скажешь, брат.

* Взаимоотношения неочевидной пары братьев в лице Робаута и Ферруса в каноне была чуть ли не самой интересной связью, которой обладали Примархи. Это было не какое-то обычное соперничество, а взаимное уважение, где каждый считал другого лучшего себя самого. Феррус считал Гиллимана настоящим королем и достойнейшим братом, который заботиться о жизнях простых людей, и действительно улучшает жизнь человечества, пока Робаут видел в Десятом лучшего генерала среди них всех, способном победить в практически любой войне.

<p>Глава 75</p><p>Он был рабом</p>

Маленького черноволосого мальчика с голубыми глазами звали Кеншей. Он являлся седьмым сын Тосю и Аганамена, но в то же время единственным, кто дожил до своего возраста среди их детей. Ему было двенадцать стандартных циклов, когда его хозяин решил отправиться на великую Терру, лишь бы увидеть прародину человечества.

В нём текла кровь Ваала, хотя ребёнок никогда и не видел свою собственную прародину, кроме как на экранах когитаторов. Рождённый в космической пустоте в качестве потомственного серва, что целыми поколениями обслуживали корабли во имя Великого похода, однако всё равно тянувшийся к знаниям, а потому изучивший все ритуалы и всю историю своего народа, которую ему пересказали его предки. Пусть Кеншей и понимал, что большую часть они явно сами придумали или неправильно усвоили от собственных родителей, но он ценил и столь малое.

Он был рабом. Родители мальчика и его наставники постоянно твердили ему не использовать это слово. Все говорили, что рабы несчастны и с ними плохо обращаются, а так как их семья не несчастна и ними хорошо обращаются, они не были рабами.

Даже Кеншей не верил в эти слова взрослых, всегда державших ненастоящие улыбки, когда говорили об этом перед господами из влиятельного рода с Ваала, которыми принадлежал пустотный корабль, ставший им родиной. Мальчик просто не верил, что рабство имеет какое-либо отношение к счастью. Даже он видел, что это вопрос свободы выбора, которого у них не было.

Мать в сказках ему рассказывала о временах, когда их корабль путешествовал среди звёзд, открывая новые регионы космоса, вот только куда бы они не шли, с ними рядом всегда были Астартес. Воины Девятого легиона были благородны, добры и чисты, а служить им — величайшая честь. Они были достойнейшими из разумных, настоящими непобедимыми воинами величайшего Императора, а также его не менее могущественных сынов…