Читаем Сквозь Тлен полностью

— Я там кладбище старое нашел, даже не кладбище, а его следы, теперь иди проверяй я не могу, — развел руками чёрный скелет.

— А как я его найду?

— Ой, ты же самый умный? Что не сообразишь, как? Почувствуешь. Это же кладбище. Трёхглаз как думаешь у него до смерти также пусто было в голове, как и сейчас?

Я понуро побрел в лес в поисках заброшенного кладбища. Боль утихла, а вот злость и обида остались. Чтобы хоть как-то вернуть расположение своей команды и отвлечься. Я завернул ядра памяти в магическую вату и бинты. После его принялся пропускать через них энергию. Ядра потихоньку таяли. Растопил их я довольно быстро, либо я стал опытней и улучил свои навыки, либо ядра оказались меньше предыдущих. Воспоминания впитались в меня будто стали частью моих воспоминаний.

* * *

Ледяная вода из колодца как рукой сняла весь сон. Ножки хоть и обутые в лапти сильно мерзли на холоде. Зима еще не скоро, а ночи уже холодные. Умывшись я взглянул в ведро. Слегка искаженное рябью отражение задорно посмотрело на меня. Девчушка лет семи смотрела на меня своими карими глазами. Длинные не заплетённые волосы каштановыми прядями ложились на плечи. Простое домотканое платье прикрывало колени, плетеная из коры обувь завершала не богатый наряд. Я стоял посреди улицы рядом с колодцем одно ведро уже полное, а второе шатко балансирует на краю.

«Я что в теле ребенка? Девочки?» удивился я.

— Лейка, хватит лентяйничать, неси воду. Отец умываться будет, — голос раздался из стоящего неподалеку приземистого домишки. Я взвалил на плечи коромысло и ловко подцепив ведра потащил их домой, стараясь не расплескать по пути.

В дверях стояла полная женщина уперев натруженные руки в бока. Ее наряд почти не отличался от детского, теплые носки и узор на рукавах, широкий поясок и заплетенная коса. Лицо ее было некогда красивым сейчас измотанно тяжелым трудом и заботами выглядело старше своих лет. Платье слегка скрывало округлявшуюся фигуру. Женщина была беременной.

— Опять с распущенными волосами на люди вышла? Соседи уж и так посмеиваются.

Я проскочил в дом получив шлепок полотенцем чуть ниже пояса. В полумраке было темно свет пробивался только через небольшое оконце и из печи прикрытой заслонкой виднелись багровые угли. Тепло шло именно от еще не остывшей за ночь печи. Оставив ведра у кадки, я протопал к единственному окошку. Оно затянутое бычьим пузырем пропускало свет, но вот рассмотреть толком что происходит на улице сложно. Именно здесь я храню самое дорогое и главное свое сокровище. Маленькая вырезанная из прочного куска камня куколка-истуканчик.