Читаем Сквозь тернии полностью

Яська до последнего удерживал её миниатюрные пальчики, даже сейчас, когда вроде бы уже не имело смысла. Нет, смысл был! Остаться совершенно одному, когда вокруг тебя леденящая смерть — смерти подобно! А потому, достаточно даже бесчувственного прикосновения, чтобы поверить в небесный промысел.

Яська отпихнул прочь бесполезную трубу — та сразу же исчезла во мраке, будто и не было её сроду. Пространство перестало быть — рассеялось, растворилось или просто кануло в небытие. Тем более, тут есть куда кануть — под ногами самая настоящая бездна.

Рука девочки продолжала тянуть на глубину. Яська завизжал во всё горло. Он не хотел вот так — в ледяной воде, в абсолютном мраке. Так можно только во сне, когда ворочаешься от очередного кошмара, не в силах проснуться, а с тебя при этом сползает спасительное одеяло… Ты ощущаешь касание бездны, но не можешь проснуться. Тебя словно не пускают назад, к жизни. Однако явь всё же настает, как только в горло попадает первая капля воды.

Потому как вода нас и породила.

Но она может и погубить.

«Я тебя породил, я тебя и убью!»

И как бы в ответ на эти мысли, некая неведомая сила выдернула пальчики девочки из Яськиной ладони!

Не осталось ничего. Только барахтающийся в воде Яська, и удушливая мгла.

Яська попытался всплыть. Не вышло. Он скрёб ногтями по бетону над головой, силясь прорваться через строительные швы. Но все его попытки были обречены на неудачу.

В груди жгло всё сильнее. Хотелось просто вздохнуть полной грудью, чтобы унять разрывающий сознание огонь, но Яська понимал, что это явный конец. Правда понимал лишь пока… как и то, что рано или поздно, всё же придётся вдохнуть.

Внезапно над головой обозначилась брешь. Яська устремился к ней, словно это был лучик спасительного света. Вынырнул. Принялся отхаркивать попавшую в рот воду. Затем кое-как отдышался, попытался ощупать свод над головой. Сразу же пришла догадка: именно отсюда свалилась часть плиты, из-за которой и возник тот фонтан брызг, что обдал их с девочкой колючими брызгами. С девочкой… Яська вспомнил миг, когда что-то утянуло её вниз. Прочувствовал. Сразу же накатило оцепенение — так бывает в воде, когда уверен, что под тобой что-то плавает! Туда-сюда, выжидая подходящего момента, чтобы ухватить за ногу.

Яська вздрогнул. Принялся вертеть головой, в попытке определить местоположение невидимого врага.

«Бред! Она просто захлебнулась и камнем пошла на дно. Пока в лёгких есть хотя бы грамм живительного воздуха, тело всё равно будет держаться на поверхности, даже если не размахивать руками и ногами. А вот когда воздуха больше нет, а его место занимает вода, тогда точно, как камень на дно или топор в топь! Хотя какая разница…»

Приняв мысль за данность, Яська вновь сосредоточился на нише — жалеть бедную девочку у него не было ни сил, ни времени.

Яська понял, что судьба с ним просто играет, даруя один шанс за другим. На деле же, это всё ничего не значит — рано или поздно, вода затопит и этот «колокол», а тогда уж точно всё. Придётся нырнуть, чтобы больше не выныривать. Никогда-никогда, как бы ни было страшно и больно.

«Бедная мама…»

Яська вдохнул полной грудью, оттолкнулся от потолка и медленно пошёл на дно, силясь не сойти с ума от того, что делает. Перед затуманенным взором вновь стоял образ мамы, только теперь не на кухне на фоне окна, а на скамеечке у дома. Мама протягивала к нему руки и почему-то плакала.

Правой рукой Яська совершенно случайно прочертил по полам разбухшей от воды курточки. Наверное, просто хотел спрятать руки в карманы — он так частенько делал, негласно признавая собственную вину.

Под синтепоном проступило что-то твёрдое и острое. Яська что есть сил рванул подкладку. Потом вцепился зубами, принялся буквально рвать куртку на части.

Что-то чуть уловимо хрустнуло — боли Яська даже не почуял. Он схватил гладкий многогранник и прочертил пальчиком по знакомым сотам. Зажмурился, пытаясь преодолеть раздирающий лёгкие спазм.

Сердце зашлось в груди.

Это было оно! Зелёное стёклышко, некогда заключавшее в себе естество живой природы, провалившееся в дыру кармана.

Удушье сделалось нестерпимым, и Яська в отчаянии разлепил ресницы.

Буквально в метре над головой раскачивалась бликующая кромка воды. За ней мерцал глаз красного солнца.

Яська вскрикнул, выпуская из лёгких остатки воздуха. Тут же сообразил, что такое творит и поскорее закрыл рот. Всё же не поверил в происходящее, снова зажмурился. А когда заново открыл глаз, принялся что есть мочи грести вверх — там грезилась поверхность! Поверхность, которая не была ограничена чем-то свыше, за исключением небесной сферы. Это походило на сказку, а возможно и являлось последней.

Яська вынырнул и буквально оглох от собственного вопля.

16.