Читаем Сквозь страх полностью

Монах торопливо, как показалось Шамилю, нервно, пояснил, что здесь, во дворе, за храмом имеется небольшой пруд, где водится зеркальный карп. Измайлов не знал, что недалеко от конюшни, которая примыкала к бане, находится небольшой овраг. На дне овражка струился серебристый родник. Он-то и был запружен. В образовавшемся водоеме развели рыб. Хотя небольшой прудик и был проточным, но края его покрывал ковер кувшинок. Из чаши водоема выливалась прозрачная вода, которая с едва слышимым журчанием бежала под старую кирпичную стену, где был вырублен для нее небольшой проем. А по бережку пруда пустились молодые побеги ивы. Тут же рассыпались темно-голубые колокольчики, которых, казалось, никогда не трогает дыхание холодных ветров. Ведь все это чудо вместе с превосходным парком, с его тенистыми аллеями, находилось на горе. Весь этот чудный уголок и был резиденцией местного митрополита, его летней загородной усадьбой. Во времена же Казанского царства здесь хоронили знатных вельмож и членов их семей.

Измайлов с Мурашкинцевым послали за Варфоломеем милиционера.

Тем временем чекист выяснил: Варфоломея «приписали» сюда совсем недавно, в апреле месяце. До этого он обитал в Раифском монастыре, что находился в полутора десятке верст от Казани.

Милиционер куда-то запропастился, почему-то не возвращался. И они стояли у окна, что выходило во двор.

— Опять в окне появился бородач! — взволновался неожиданно Мурашкинцев. — Уж не привидение ли мне мерещится? — И он жестами показал Измайлову, куда нужно поглядеть. Но юноша и на этот раз никого не увидел в окне церквушки.

— Что-то не видно никого, — растерянно, словно провинившийся, проговорил Шамиль, краснея.

Мурашкинцев взглянул туда, где он только что видел бородатую физиономию, но там уже никого не было. Он свистнул:

— Во! чудеса дак чудеса. Уж не сатана ли в образе священника. — Мурашкинцев подозвал к себе одного из своих сотрудников и отправил его в церковь, строго наказав, чтоб тот немедля отыскал бородача-невидимку (судя по приметам, отца Варсонофия). А потом продолжил: — Вообще же в истории религий всякое бывает. Похлеще всех мирян выкидывали коленца святейшие отцы, слуги всевышнего.

— Да ну?! — удивился Измайлов. — И не боялись пасть в глазах верующих, своей паствы?

— А чего им бояться? Бог все прощает, только помолись. — Мурашкинцев еще раз поглядел на церковь в надежде увидеть таинственного бородача. Но церковное окошко чернело пустотой. — Да чего там говорить, вон папа римский Иоанн XXIII, прежде чем завладеть папской тиарой, был в молодости морским пиратом. Изнасиловал триста монахинь. Отравил своего предшественника. Но этим не оканчивается его послужной список.

— Как же, мягко говоря, такая колоритная фигура проникла на папский трон? — изумился Шамиль. — Даже не верится, что были такие святые отцы.

— Не верится, говоришь… — Мурашкинцев поглядел на церквушку и продолжил: — Сам читал об этом. Мой родственник преподавал историю в здешней духовной академии, что на Сибирском тракте находится. Вот он меня и просвещал, давал книги.

— Он что, был священником?

— Нет, почему же, просто преподавателем. Кстати, знаменитый мыслитель Каюм Насыри преподавал татарский язык в Казанской духовной семинарии.

— Вот это да! — снова удивился юноша. — Не знал об этом…

Мурашкинцев вновь с надеждой посмотрел на окошко церкви: ему хотелось показать эту кудлатую голову и Измайлову. Никого не увидев, сотрудник угро продолжил свою мысль:

— Дак вот, чтоб ты не сомневался насчет проделок того римского папы, могу сказать, что церковный собор, состоявшийся в свое время в Констанце, низложил Иоанна XXIII и потребовал предания его суду как «закоренелого грешника, безнравственного мерзавца, симониста, поджигателя, предателя, убийцу и растлителя».

— …А что означает — «симонист»? — поинтересовался Измайлов.