— Я рассказала уже вам о разговоре мисс Ремингтон и миссис Брэнд, который мне удалось подслушать, инспектор. Это подтвердили и сама миссис Брэнд, и Пенни Хэллидей, также его подслушавшая. Для нас троих, думаю, очевидно, что мисс Ремингтон намеревалась обвинить мистера Феликса Брэнда в убийствах. Не думаю, что кто-нибудь из нас поверил в то, что она говорила правду. Когда она сказала сестре, что собирается сообщить полиции, что она видела, как мистер Феликс входил в ворота дома в двадцать минут пятого, миссис Брэнд ответила: «А ты видела?» После чего мисс Ремингтон попыталась напугать свою сестру и принудить к молчаливому согласию, заявив, что на ее платье полиция найдет, наряду с пятнами ягодного сока, следы крови. Если обнаружится, что это так, и Феликс и Пенни, равно как и Элиза Коттон, подтвердят вам, что миссис Брэнд всегда после обеда крепко спит, и убийца вполне мог вытереть нож о подол ее платья, не разбудив ее. Я убеждена, вы обнаружите, что именно это и сделала мисс Ремингтон.

Во взгляде Флоренс Брэнд возмущение боролось с облегчением. Признать, что она крепко спит после обеда — и перед всеми этими людьми! Но Кэсси делала из нее убийцу! Облегчение одержало победу. Она вяло проговорила:

— Она с детства была злобной.

Поиски Кэсси Ремингтон продолжались. На пляже вспыхивали огни, раздавались мужские голоса. Никто не ложился. Элиза приготовила и принесла чай. По молчаливому единодушному соглашению никто не попросил кофе.

Флоренс Брэнд, маленькими глотками отпивая из чашки чай, с обидой сказала:

— Я и впрямь ума не приложу, где может быть Кэсси. Нас всех подняли с постелей. Это крайне беспокойно.

Мисс Сильвер использовала более точное выражение.

— Преступление — всегда чересчур беспокойная вещь, миссис Брэнд.

Глава сорок вторая

В течение короткого времени до приезда полиции мисс Сильвер стала свидетелем небольшой, но любопытной сцены. Телефон стоял в столовой, и ей волей-неволей пришлось оставить Пенни, чтобы позвонить в Ледлингтон. Она сделала это неохотно и поспешила вернуться. Мисс Сильвер всегда с нежностью относилась к юным девушкам и сейчас очень переживала о Пенни, испытавшей такой шок.

Когда она поднималась по ступенькам, дверь Феликса Брэнда распахнулась, и он вышел на площадку в наскоро натянутых брюках, в рубашке, расстегнутой на груди, темные волосы стояли дыбом, словно гребень на рыцарском шлеме. Увидев мисс Сильвер, к тому времени преодолевшей лестницу, он остановился, взглянул на нее и крикнул:

— Что случилось?

Мисс Сильвер кашлянула.

— Мисс Ремингтон, я уверена, совершила покушение на жизнь Пенни.

Он переменился в лице и сказал потрясенно:

— Пенни!..

Прозвучало это так, словно он ее позвал. И тут же она, спотыкаясь и плача, выбежала из комнаты Кэсси Ремингтон и упала в его объятия. Темная взъерошенная голова склонилась. Они бессвязно шептали друг другу что-то, предназначенное только им, и никому больше.

Мисс Сильвер неслышно прошла мимо молодых людей и вернулась в свою комнату. Ей необходимо было снова надеть свои туфли, пару очень аккуратных вечерних туфель с пряжками, украшенными бисером. Будучи человеком собранным, она должна была не терять достоинства в любой ситуации и не имела никакого желания встречать инспектора Криспа в одних чулках. Одна только потеря целого дюйма в росте, не говоря уже о той досаде, которую испытывает леди, появляясь на публике, не придав своему туалету законченный вид!

Надев туфли, она поднялась на чердак, чтобы постучаться к Элизе и сообщить ей о случившемся. Казалось, Элиза не была удивлена.

— Маленькая злобная гадина. Всегда хотела того, чего не имела, и кляла на чем свет стоит тех, у кого это было. Мистер Брэнд терпеть ее не мог, и это факт. Но Пенни ни одной живой души не обидела! — Элиза надела жуткий фланелевый халат. — Она тяжело это воспримет. Вам не нужно было бросать ее одну.

Мисс Сильвер улыбнулась самым дружелюбным образом и посоветовала ее одеться.

— Пенни с мистером Феликсом, и я убеждена, что он успокоит ее лучше, чем кто-либо еще. Может быть, вы поставите чайник. Полагаю, все мы сейчас будем рады чашечке чая. Боюсь, что сегодня мы поздно ляжем спать.

И в самом деле, было очень поздно. Но, в конце концов, поиски прервали, и полицейские уехали, чтобы вновь вернуться с первыми лучами солнца. Было время отлива, и в предрассветном свете мокрый песок и камни, разбросанные по обе стороны от бухты, выглядели так, словно их нарисовали серебряным карандашом. Казалось, что небо и море, песок и галька выжидали, чтобы наполниться всевозможными красками. С первым лучом солнца голубая вода заискрится изумрудами и аметистами, а в небе расцветут синие незабудки. Камни окрасятся в оливковые и пурпурные тона, а песок и галька заблистают всеми оттенками от золотого до коричневого.