Читаем Сквозь стену полностью

В доме по другую сторону стены с отъездом начальника полиции и инспектора Криспа установился покой воскресного дня. Ни одна из двух домашних работниц не приходила по воскресеньям. Миссис Вулли приготовила еду и оставила для них, и они могли или съесть ее холодной, или самостоятельно подогреть. Она не возражала против сверхурочной работы по субботним утрам, но никогда не работала ни в субботу вечером, ни по воскресеньям, что никого не радовало — ведь им приходилось самим себя обслуживать. Для Флоренс Брэнд это была причина для глубокого разочарования, хоть в доме и была Пенни, которая выполняла всю работу по воскресеньям. Кэсси Ремингтон помогала от случая к случаю, если можно назвать помощью то, что она вечно сновала туда-сюда и критиковала то, что делали другие. Но Флоренс ни к чему никогда и пальцем не притрагивалась. К трем часам дня в воскресенье она уже сидела с двумя подушками под спиной, положив ноги на скамеечку для ног в гостиной, которую делила с сестрой. На ее коленях всегда находилась книга, но очень редко она бывала открыта. Обычно это была какая-нибудь очень скучная книга. В тот день это были «Некоторые главы жизни пастора из Уэссекса, рассказанные им самим». В пять часов миссис Брэнд, скамеечка для ног и пастор из Уэссекса занимали все то же положение, что и в три.

Воскресная вечерняя программа мисс Ремингтон была несколько иной, нежели у сестры, но такой же неизменной. Она всегда варила для себя большую чашку крепкого кофе, которую уносила к себе в спальню. Когда она ее выпивала и съедала шоколадку, то приступала к любимому занятию — тщательно исследовала свой гардероб, примеряя различные платья, и экспериментировала с кремами для лица, пудрами и даже с помадами. Она никогда не была в полной мере уверена в том, как смотрится ее помада вне ее комнаты. Ей не нравилось ощущение помады на губах и ее вкус, но возможности этого косметического средства приводили ее в восторг. Позже она обычно снимала платье, надевала халат и ложилась в кровать. В пять часов именно в этот воскресный вечер она приколола брошь и сняла через голову аметистовую цепочку. По воскресеньям они не пили чая до пяти часов, обычай, сложившийся так давно, что теперь уже никто не помнил, что послужило причиной. А произошло это потому, что когда миссис Мартин Брэнд давала уроки в воскресенье после полудня в Фарне, она могла прийти к чаю вовремя только к пяти часам.

Мисс Кэсси, глядя на свое отражение в зеркале, слегка склонив голову набок, от всей души надеялась, что Пенни не забудет поставить чайник. «К сожалению, она готова позабыть обо всем на свете, когда ее голова занята Феликсом. В самом деле, то, как она за ним бегала, было просто смешно. В наше время девушки нисколько не заботятся о том, как они выглядят со стороны, — ни врожденной гордости, ни самообладания. Может, Феликс думал бы о ней побольше, если бы она не всегда вертелась у него под ногами, готовая на все», — думала мисс Кэсси.

Спускаясь вниз, она встретилась с Пенни, направлявшейся из кухни с чайным подносом в руках. По воскресеньям они всегда пили чай в гостиной. Как только Кэсси Ремингтон открыла дверь и Пенни с подносом вошла в комнату, Флоренс Брэнд рывком села в кресле, и «пастор из Уэссекса» упал с ее коленей.

Кэсси спросила:

— А где Феликс?

Пенни ей ответила:

— Он сказал, что не хочет никакого чая. На утесе так хорошо. Я пообещала ему, что вернусь.

Разговор происходил как раз в тот момент, когда Элиза Коттон вышла из кабинета и поднялась наверх, чтобы постучаться в дверь к Инне Фелтон. Ключ в замке повернулся после непродолжительной паузы, но достаточно долгой для того, чтобы дать Элизе время испытать неодобрение. Она терпеть не могла людей, запирающихся на ключ у себя в комнатах, и считала, что миссис Фелтон должна была встряхнуться и выйти прогуляться вместе со своей сестрой и мистером Каннингемом, когда они позвали ее с собой. Конечно, это не их вина, что она отказалась, но их предложение она слышала сама. Тем не менее, когда Инна открыла дверь, Элиза подумала, что она выглядит уже получше — не то чтобы пышет здоровьем, но все-таки уже не так похоже, что ее очень долго держали на льду. Вполне ожившим голосом она сказала: «О, спасибо, Элиза», и они вместе пошли вниз.

Никто иной, как мисс Сильвер спросила о Сириле Фелтоне. Инна как раз протянула руку, чтобы взять чашку чая, которую Мэриан только что для нее приготовила. Она застыла в этом положении и посмотрела на мисс Сильвер.

— Он сказал, что пойдет к себе и приляжет. У него голова болела. Он прошлой ночью допоздна был на ногах. Сказал, что хочет хорошенько выспаться.

Мэриан сказала:

— Может, ему захочется немного чая. Ричард, не мог бы ты посмотреть, не проснулся ли он? Маленькая комната слева от входной двери.

— Конечно, — Ричард поставил чашку и вышел.

Между мисс Сильвер и Мэриан произошел короткий разговор о фирменных кексах Элизы и ее же превосходном малиновом джеме.