Читаем Сквозь стену полностью

— Ты не должна об этом беспокоиться. Элиза не осталась бы у тетушек, хоть плати они ей миллионы. Но она не захочет расставаться с Мактавишем и с Феликсом, и со мной. Видишь ли, если она будет жить по соседству, и ты не будешь ужасно против, я смогу приходить и видеться с ней и Мактавишем. Он действительно не любит нашу половину, а я не смогу вынести разлуку с ним. Как бы то ни было, он не покинет Элизу, и потом он так любит сидеть на кухне на вашей половине. Элиза говорит, это оттого, что там водятся мыши, но, мне кажется, ему просто там нравится. Знаешь, у нее что-то вроде мышиного комплекса. Честно, она будет обслуживать вас ужасно хорошо, если решит остаться. И ты не должна чувствовать себя виноватой, потому что миссис Бэлл будет приходить к нам прибирать дом, и у нее есть сестра, которая сможет готовить для нас каждый день, кроме воскресенья, так что у нас все будет в порядке. Смотри! Прямо за следующим поворотом уже наш дом.

Они завернули за угол, и Мэриан увидела имение «Бухта», замершее в ожидании их приезда. Между домом и дорогой была стена из нагроможденных камней, с двумя шероховатыми колоннами, отмечающими въезд. За несколькими деревьями и кустами, низко склонившимися от порывов ветра, широко раскинулся двухэтажный дом с высоким чердаком. Обе входные двери были окрашены ярко-синей краской, рядом с каждой красовались одинаковые дверные молотки и старомодные железные звонки. На узких клумбах по обе стороны от входа отцветали последние нарциссы в окружении желтофиолей.

Едва такси остановилось, как правая входная дверь отворилась, и показалась Элиза. Мэриан вышла первой и прошла вперед. Чувство, будто все происходит во сне, то пропадающее, то вновь возникающее в течение последнего месяца, вновь усилилось. Ее дом — ее собственный дом. Казалось, этого просто не может быть. Сейчас еще секунда, и все исчезнет. Но, пока сон продолжается, ты принимаешь в нем участие. Она пожала Элизе руку, натолкнулась на энергичный изучающий взгляд, сказала что-то о чудесной погоде и вернулась к такси, чтобы заплатить. Поднялась суматоха вокруг их багажа. Водитель оказался очень услужливым и помог внести вещи в дом.

У Пенни было безнадежное чувство — Феликс, должно быть, дома, и, если так, то что бы она ни сделала или ни сказала, едва ли это заставит его вести себя приемлемым образом. И тетушки, верно, уже наточили все зубы и когти, которые у них только остались.

Мэриан поднималась по ступенькам и слушала Элизу, идущую впереди.

— Это была спальня мистера Брэнда. Я подумала, что вам захотелось бы занять ее. А комната рядом — для миссис Фелтон. Из обеих открывается вид на море.

Комната оказалась небольшой, но очень милой. Старомодные ставни на окнах были открыты и внутри, и снаружи. Они были окрашены в такой же ярко-синий цвет, как и входные двери.

Инна и Мэриан стояли рядом и разглядывали восхитительный вид. Сначала шел небольшой садик, обнесенный стеной. Фруктовые деревья в нем были высажены вдоль стены. В ярко-розовой пене цветков то тут, то там проглядывали нектарины и персики. Потом ступеньки спускались к широкой террасе, устроенной на выступе скалы. Еще ступеньки, другая терраса, и еще одна, ведущая к маленькой бухте, от которой дом и получил свое название. Она выходила на юг, и со всех сторон ее укрывали утесы. Сады с террасами изобиловали весенними цветами — желтофиоли и тюльпаны, цветки фруктовых деревьев и первые ломоносы, и константинопольские нарциссы. Буйство красок в лучах весеннего солнца было завораживающим. Далеко внизу виднелась длинная узкая полоса галечного берега, и за ним море, такое же ясное и голубое, как и небо над ним. Когда они отвернулись от окна, комната показалась им темной. Все эти краски и блеск снаружи, но и белые стены, простенькая старая мебель, короткие бело-синие занавески, подобранные в тон постельному покрывалу, обладали своим очарованием. Они были незатейливыми, но очень уютными.

За следующей дверью находилась ванная комната, а рядом с ней спальня Инны. В ней были такие же синие ставни и занавески, на старомодных обоях розовые розы, и на кувшине и чаше, что стояли на изогнутом умывальнике с мраморной раковиной, был узор розового цвета, в отличие от бело-синего в комнате Мэриан.

Инна почти совсем ничего не говорила. Она сказала «да», когда ее спросили, нравится ли ей комната, и «нет», когда ее спросили, не устала ли она. Она так побледнела, что искусно нанесенный тон, который выглядел таким привлекательным, когда они только отправились в путь, сейчас смотрелся на белой коже, будто заплатка. Когда они пошли осматривать остальную часть дома, она старалась держаться сзади.

Пенни продолжала исполнять обязанности массовика-затейника.