Читаем Сквозь стену полностью

— Бесполезно это обсуждать. Они приедут на следующей неделе.

Кэсси Ремингтон сделала маленький глоток кофе и подняла глаза на сестру.

— Забавно это, ты не находишь? Положим, они нам очень понравятся. Молодые люди сделают это место оживленней. Мы не будем жить все вместе. Им не придется с нами сталкиваться.

Миссис Брэнд резко возразила:

— Как все просто получается у тебя, Кэсси. Мистер Эштон, похоже, так думает, и ты туда же. Мы остаемся в этой части дома, закрываем проходные двери и начинаем жить как добрые соседи. Но ты забыла, он и всю мебель оставил ей. У меня, к счастью, есть несколько личных предметов обстановки, но у тебя нет ничего. Она вправе забрать кровать, на которой ты спишь, и все другие вещи. Она вправе забрать ковер с пола и оставить тебе голый паркет.

Кэсси метнула взгляд в сторону.

— Но она не станет этого делать.

— Возможно, и не станет. Важно то, что Мартин оставил за ней такое право. А еще Элиза Коттон. Она по-прежнему будет готовить для нас, или уже для них? Мистер Эштон уведомил меня, что сейчас она находится на службе у Мэриан Брэнд. Если она захочет остаться с нами, то должна будет довести это до сведения мисс Брэнд.

— Ей не понравится старая кухня, — сказала Кэсси с нажимом. — Вот увидишь — она останется с нами. И электрическая плита, она всегда говорила, что терпеть ее не может. Она не уйдет и не оставит все те вещи, к которым так привыкла.

— Поживем — увидим.

— И с нами Мактавиш — она никогда не бросит Мактавиша.

Флоренс Брэнд позволила себе на миг задержать взгляд на его величественной рыжей спине.

— Как и все остальное, теперь он является собственностью Мэриан.

— Он не останется на ее половине дома, если не захочет.

— Он останется на любой половине, где останется Элиза.

— Ему не понравится жить на той половине, где нет Феликса и Пенни.

Флоренс Брэнд мрачно сказала:

— Может быть. Благодаря Мартину, теперь здесь будет великое множество нововведений, которые ни одному из нас не придутся по вкусу.

Кэсси Ремингтон сидела рядом с огнем. Она развернулась в кресле и наклонилась погладить рыжую голову всеобщего любимца.

— Мактавиш просто поступит так, как сам решит, он всегда так делает.

Так он поступил и сейчас — горделиво и с укоризной взглянул на нее, лизнул собственную лапу и удрал от нежеланной ласки. Но к тому времени она уже выпрямилась и снова повернулась к сестре. На ее лице ясно читалось ожидание:

— Феликс идет.

На лестнице раздались тяжелые шаги, дверь распахнулась, и вошел Феликс. Изможденного вида молодой человек, в оранжевом свитере и с копной растрепанных черных волос, небрежно отброшенных со лба. За последние пять минут, как он вышел из комнаты, они упали ему на глаза уже не раз и были резко откинуты назад длинными, нервными пальцами, но лишь для того, чтобы они вновь упали, прикрыв постоянно нахмуренные брови.

Мисс Кэсси защебетала:

— Мой дорогой Феликс, боюсь, это тебе не понравится. На столе лежит письмо от Мистера Эштона, и еще одно от Мэриан Брэнд. Она приезжает, и ее сестра тоже. Как же ее зовут? Инна Фелтон! Она замужем, вот незадача. Кто-то говорил мне, что она хорошенькая — ума не приложу, кто же это был. Ты мог бы в нее влюбиться, и все проблемы разрешились бы сами собой.

Судя по вниманию, которое на нее обратили, она могла бы с таким же успехом говорить и в пустой комнате.

Феликс подошел к столу, устремил угрюмый, хмурый взгляд на письма и прочел их — сначала то, что от мистера Эштона, потом несколько строк, которые стоили Мэриан Брэнд пары бессонных ночей и многих мучительных размышлений. И все напрасно, потому как, что бы она ни написала, ее письмо все равно бы встретили с таким же яростным негодованием.

Кэсси Ремингтон замолчала. Она беспокойно поводила руками. Она и ее сестра, обе наблюдали за Феликсом. Флоренс Брэнд сидела почти неподвижно. Они могли бы с таким же успехом и не находиться в комнате, судя по отсутствию его внимания к ним, но вдруг он поднял глаза и произнес убийственно спокойным тоном:

— Она не может приехать на следующей неделе. Вы должны написать ей об этом. Приезжает Хелен.

Кэсси заломила руки.

— О, Феликс, не думаю, что мы можем. Мистер Эштон... это ее дом, ты же знаешь. Теперь все принадлежит ей. Она могла бы вышвырнуть нас на улицу. Ах, если бы у нас была наша собственная мебель или еще что-нибудь, но здесь все ее.

Феликс сказал:

— Я не с тобой разговариваю, — он встретился взглядом с матерью: — лучше бы тебе послать телеграмму и сообщить, что в доме полно народу.

Лицо Флоренс Брэнд совсем не переменилось. Оно было одутловатым и молодым не выглядело, но на бледной, гладкой коже не было ни одной морщины.

— Ты считаешь, это будет благоразумно?

— Мне наплевать, благоразумно это или нет.

Миссис Брэнд, казалось, что-то обдумывала.

Все основательно взвесив, она заговорила.

— Элиза Коттон не захочет покидать свою комнату. Как я понимаю, она, с юридической точки зрения, теперь состоит на службе у Мэриан. Поэтому не может быть никаких возражений против ее дальнейшего пребывания на той половине дома. Нам остаются четыре спальни и чердак на этой половине.