Рождаемся в слезах, живем в слезах, умираем в слезах – вот она русская культура, в противоречиях, выемках, лакунах смысла – паузы, где нет ничего, но есть всё. Вертер мучается, мучается и ставит точку – и муки безусловны, и точка, никуда не денешься, логика сюжета. Кириллов – мучается ли, выдумывает, собирается, и все никак, – ладно бы никак, но под конец как-то коряво, исподволь – да и сам ли? Ни точек, ни запятых, хичкоковская отсрочка, помноженная на бесконечность.

Слезы в русской культуре. Одиночество стен против взгляда – бесконечные зеркала залитых слезами глаз. Вечно нераскрытая тема, ни вчера, ни сегодня, ни завтра, камень Сизифа – вопреки на глазах рвущимся нитям неуловимого, выпрыгивающего из разума смысла, словно слезы, капают слова, не вовремя и не к месту, никем не подхваченные, лишние.

Если несправедливость, то до предела. Слезы – бессилье, слезы – путь, слезы – тупик.

Слезы – злой ребенок. Слезы – паузы, слезы – ноты, слезы – заголовок, слезы – комментарий, слезы по щекам, по тексту, по времени и пространству. Слезы – стыд, слезы – гордость, слезы – Пушкин, слезы – Цветаева. Слезы Достоевский, слезы Лесков, Куприн, Пастернак, слезы Гоголь – «И долго еще определено мне чудной властью идти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно-несущуюся жизнь, озирать ее сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы» («Мертвые души»). Слезы – смех.

Слезы – скандал, слезы – примирение, слезы – встречи, слезы – прощания. Слезы – боль, слезы – обезболивающее, слезы – пытка, слезы – избавление, слезы – сон, слезы – пробуждение, слезы – начало, слезы – конец. Слезы – середина. Слезы – согласие, слезы – разрыв, слезы – вражда, слезы – примирение. Слезы – тоска, слезы – счастье, слезы – любовь, слезы – ненависть. Всё и ничего, везде и нигде. Слезы – словарь, и легкость текста не от отсутствия смысла, а от его избытка.

О том ли Гюго? «Таинственные весы света и тьмы» – конечно, про слезы, но про те далекие, осмысленные, чужие слезы, не про те, что ни о чем и ни к чему, не про те, что убийца стирает с лица на похоронах им убитого, что текут из глаз маньяка, от усердия ли излишнего или жалости, к себе ли, к жертве, к миру. Слезы – маска, слезы – лицо.

Слезы в кино, слезы на подушке. Русская идея, если хотите, – та, что высматривалась сквозь волны снов и противоречий, сквозь философские колокола Владимира Соловьева и точность серебряной пули стиха Марины Цветаевой. Слезы – Чайковский, слезы – Рахманинов, слезы – Скрябин, если поэма, то экстаза, если аккорд, то прометеевский.

Слезы – стены, слезы – отсутствие стен. Всё боль и стены – ни боли, ни стен.

И что сегодня – сегодня! – слезы в русской культуре? Неуместны, ни к чему, вопреки? Нет, в самый раз, именно и особенно, самое место, самое время – безумство в правде, безумство во лжи, безумство в противоречии…

Русская культура – культура плача, культура в форме рондо – рефрен три раза и кода: капнувшая в гроб слеза, слеза-чудо.

Верим мы в стены, которых нет, но которые есть, или изображаем верящих, но рано или поздно все канет и разнесется по ветру времени, останется лишь евангельское «Блаженны бо плачущие, яко тии утешатся».

Послесловие

Можно спросить, зачем я так писал. В конце концов, я исходил из права любого широкого вопроса неожиданно преломляться, выскальзывать из сложившегося инструментария исследования, быть больше, сложнее и вместе с тем проще. Ломать или игнорировать научную традицию – не всегда путь в никуда; впрочем, это «никуда» куда лучше других образов рисует упомянутую мной метафизическую и одновременно мифическую стену.

ОБ АВТОРАХ

Светлана Адоньева – доктор филологических наук, профессор, директор АНО «Пропповский центр: гуманитарные исследования в области традиционной культуры». Автор книг и статей, посвященных русскому фольклору, ритуалам и символическим практикам.

Мария Александрова – доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник НГЛУ им. Н. А. Добролюбова (Нижний Новгород). Сфера исследовательских интересов – лирика ХX века, жанр исторического романа, культурно-исторические мифы советской эпохи, творчество Булата Окуджавы.

Константин Богданов – историк культуры, доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН. Автор книг и статей по истории и теории гуманитарного знания, фольклора, литературы, истории медицины и античной астрономии.

Илья Виницкий – доктор филологических наук, профессор кафедры славистики Принстонского университета. Научные интересы – русская литература XVIII–XIX веков, история эмоций и история спиритуализма. Автор книг «Утехи меланхолии» (1997), «Дом толкователя: Поэтическая семантика и историческое воображение Василия Жуковского» (2006), «Граф Сардинский: Дмитрий Хвостов и русская культура» (2017) и др.

Иннокентий Волкоморов – филолог, преподаватель русского языка как иностранного, автор сборника рассказов «Легенды филфака» (2009).