Читаем Сквозь бездну полностью

Вторая стена была неплохо видна, а особенно хорошо — первая, она лежала как на ладони, и настолько далеко внизу, что перехватывало дыхание. Лагерь отсюда вообще казался светло-серым в яркую точку прямоугольником… Кривым, кстати. Или, может, просто кажется с такого расстояния? Здесь было слишком много воздуха, слишком широк простор — и слишком далека и чужда земля. Я отпрянул от бойницы чуть ли не с ужасом.

Мне вдруг подумалось о том, как же не хочется здесь гибнуть. Особенно здесь. Шок от высоты сменился страхом смерти. Господи, как вообще такое могло со мной случиться, я же самый обычный человек, даже фантастику никогда не любил! Зачем выбрал воинскую профессию, да ещё и в мире, который ведёт такие полномасштабные и длительные войны? Лучше уж быть каменотёсом каким-нибудь, не таким понтовым чином, как я, но зато сидеть себе спокойно дома с женой под боком, мяско под соусом жевать за ужином.

Эти мысли мелькнули и пропали, потому что на башню внезапно налетела целая стая мелких химер, и с ними пришлось разбираться не только моей охране, но и мне самому. Слава богу, мне это далось сравнительно легко, разве что очередной отмашкой едва не пришиб одного из бойцов, самого неповоротливого. Сквозь визг и вой существ, напрочь лишённых инстинкта самосохранения, а потому опасных даже в полурассечённом состоянии, прорвался поток ругани — я не сразу узнал Аканша, так ярость изменила его. По смыслу можно было понять, что полусотник, не выставивший наблюдателя, огребёт большие неприятности.

Орудуя мечом и ножом, я только и смог, что рявкнуть: «Назад!», но не все меня услышали или послушались. Наверное, мне было бы проще, будь я один — и размах тут тебе, и простор для манёвра — но рискованнее. Впрочем, может, во мне говорили запал и лишняя самоуверенность. Так же приходилось помнить, что гвоздить можно отнюдь не всё, что движется.

— Выводи командира из боя! — услышал я во время очередного кувырка, а мгновение спустя воздух надо мной запел в оперениях стрел. Запел коротко и немелодично, зато спасительно.

Химер смело, как мусор веником. Я вскочил, и солдаты окружили меня, демонстрируя всеми силами готовность умереть во имя командирской безопасности. Впереди моим бойцам ещё предстояло помеситься, причём немало, и полазать по стенам, и в считаные минуты создавать непроходимый заслон в узкий арках галереи и башен, но я сам в бой уже больше не вмешивался. Да и в управлении всё больше обходились без меня. Мне оставалось лишь присутствовать рядом эдакой гарантией, что в случае непредвиденной ситуации отряд не останется без управления.

Имперские войска медленно растекались по замку (страшно было даже подумать, сколько же их нужно, чтоб занять собой такую громадину!), и я имел возможность краем глаза понаблюдать за схваткой в воздухе, или уровнем пониже — бой между тяжёлой панцирной человеческой пехотой и примерно такой же — демонической. Со стороны это всё выглядело нестрашно, почти как в фильме. Как оно на самом деле, знали только дерущиеся, да ещё врачи, которым предстояло этих дерущихся штопать.

Когда стемнело, замок залили магические огни, поставленные как человеческими, так и демоническими магами. Никому не хотелось рубиться в темноте, оживляемой лишь вспышками заклинаний. Наш отряд отозвали, накормили, дали поспать четыре часа — и снова подняли на высоту второго уровня крепостных стен. Со свежими отрядами уже была напряжёнка.

Пару раз я видел Аштию — правда, издалека, и только в лагере. Она не лезла на опасные участки, но если и отдыхала, то вполглаза — побледнела и осунулась ещё больше. Мне стало её по-настоящему жалко. Женщине на войне и так нелегко: грязь, нервотрёпка, шум, много что ещё. А когда она в положении — тем более. Странно, что её супруг не пытается вмешаться. Я смутно догадывался, что Раджеф Акшанта даже в этом патриархальном обществе не имел особой власти над женщиной, по праву рождения расположившейся намного выше него по социальной лестнице, но всё равно удивлялся.

А потом всё как-то поутихло, и мой отряд отправили спать, заверив, что на этот раз будет не четыре часа, а побольше. По крайней мере, для них.

Меня разбудил Ниршав. Он тряс меня за плечо, пока я не начал подавать признаки жизни, после чего на ухо сказал:

— Тебя ждёт Аше.

— Что ей нужно?

— Тише, уважай сон своих солдат, — шёпотом цыкнул на меня друг. — Идём! — Он кивнул на выход из шатра. И, когда я действительно выполз наружу, вручил мне мою же кольчугу. — Снаряжайся. Времени мало.

— Что стряслось-то? В источник надо будет нырять?

— В источник не надо, но дело есть.

— Какое?

— Спросишь у Аше сам.

Я тупо смотрел на Ниршава, спросонья не понимая вообще ничего, кроме того, что, кажется, доспать мне не удастся. И это притом, что мои-то ребята спят себе, и их никто не трогает. На волне острой зависти удалось потихоньку вынырнуть из недр спящего состояния в просто сонное, где пришло понимание, что хочешь не хочешь, а напяливать доспех придётся, и по вызову госпожи Солор не явиться нельзя, как у меня на родине — по распоряжению президента.