Читаем Сквозь ад за Гитлера полностью

В первую военную зиму у нас не было специальной одежды для холодного климата. В конце 1942 года (я тогда водил тягач, таскавший противотанковую пушку) эта ошибка была исправлена. Этот камуфлированный костюм надевался поверх униформы. С изнанки он был выкрашен в белый цвет. Некоторым из нас повезло, и они получили теплые сапоги.


Строительство землянки. Я в середине. Сзади нас видна наша пушка.


Около импровизированного убежища. Я слева.


Рядом с нашим тягачом. Я слева.


Наша пушка на оборонительной позиции.


Я стою в середине группы. Двое из тех, кто изображен на снимке, были убиты.


Русский крестьянин и немецкий солдат (справа).


Все, что осталось от моего свидетельства о награждении «Именем фюрера» «Крымским щитом». Документ подписан факсимиле генерал-фельдмаршала Эриха фон Манштейна.


Попадание в наш тягач. Он сгорел со всем, что там было.


Наводка противотанковой пушки. Впереди я. Второй справа — Китт. В прицел смотрит Лазар.


Плен в Англии. Я работал садовником в Хэмпшире.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Девочка из прошлого
Девочка из прошлого

– Папа! – слышу детский крик и оборачиваюсь.Девочка лет пяти несется ко мне.– Папочка! Наконец-то я тебя нашла, – подлетает и обнимает мои ноги.– Ты ошиблась, малышка. Я не твой папа, – присаживаюсь на корточки и поправляю съехавшую на бок шапку.– Мой-мой, я точно знаю, – порывисто обнимает меня за шею.– Как тебя зовут?– Анна Иванна. – Надо же, отчество угадала, только вот детей у меня нет, да и залетов не припоминаю. Дети – мое табу.– А маму как зовут?Вытаскивает помятую фотографию и протягивает мне.– Вот моя мама – Виктолия.Забираю снимок и смотрю на счастливые лица, запечатленные на нем. Я и Вика. Сердце срывается в бешеный галоп. Не может быть...

Брайан Макгиллоуэй , Слава Доронина , Адалинда Морриган , Сергей Гулевитский , Аля Драгам

Детективы / Биографии и Мемуары / Современные любовные романы / Классические детективы / Романы
10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное