Скупщик молчал. На Илью стремительно наваливалась дремота. Он вдруг вспомнил девицу из пиццерии и рассмеялся.

— Ты чего тут торчишь? — спросил он. — Я вполне могу уснуть без колыбельной. Иди, трахни эту рыжую, с буферами. Она на тебя так пялилась… Кстати, ты ее загипнотизировал, да?

— Нет, — усмехнулся Демон. — Просто я симпатичный!

Илья хмыкнул.

— Ну да… Кстати, я ведь был уверен, что флейтист скажет тебе «нет», — признался он, устраиваясь поудобнее. — Не могу объяснить, как именно я это понял, но… Еще до того, как ты с ним заговорил, в переходе, мне подумалось, что он не продаст тебе талант. Может, от постоянного общения с тобой у меня развилась какая-то… дьявольская интуиция?

Темный силуэт на подоконнике не пошевелился, но Илья готов был поклясться, что Скупщик ухмыляется.

— А знаешь, может, мне стоит поработать с тобой в паре подольше. Смотри, как бодро пошли дела! Такими темпами я скоро совсем остановлю продажу талантов на территории Москвы. И сорву ваш адский план. И все вокруг будут такими талантливыми… такими вдохновленными… будут писать поэмы, дудеть на своих флейтах, петь, как Монтсеррат Кабалье… изобретать ракетные двигатели… перестанут жрать друг друга, усыновят всех сирот и бродячих животных… возлюбят ближних, как самих себя… И тогда тебе нечем будет заняться, и тебя, вместе с твоими дружками, уволят к чертовой бабушке…

— Спи уже! — приказал насмешливо Демон.

Потом протянул длинную руку и накрыл Илью пледом.

А может, это Илье уже приснилось…

18

Гости перли в Галерею с шести, и к восьми вечера Илья чувствовал себя таким утомленным, будто он не балду пинал, в дорогом костюме, улыбаясь в объективы и раздавая автографы, а собственноручно разгрузил кузов картошки. Или два кузова. Никогда он еще так не уставал на собственных вернисажах. Да и выставка-то была не его, по большей части перед журналистами отдувались «молодые дарования» (формулировка из пресс-релиза), которыми, словно дрессированными животными, управляла Юля, выдавая негромкие команды, куда смотреть и в какой очередности давать интервью. И все же Илье отчаянно хотелось расстегнуть тесный галстук-бабочку, выдернуть из группы нарядных людей, осаждаемых журналистами, светловолосую девушку в длинном темно-синем платье и смотаться с этой ярмарки тщеславия через служебный вход. Вместо этого он сунул в рот канапе и сделал официальное лицо — потому что к нему подкатил очередной фанат с буклетом.

Надо будет, кстати, выписать Юле премию — пока он неделями рыскал по городу в поисках талантов в компании своего инфернального приятеля, бедная девчонка в одно лицо вытянула все мероприятие. А еще надо будет распорядиться в дальнейшем отбирать на входе телефоны и планшеты — чтобы посетители смотрели на экспонаты старым дедовским способом, собственным глазами, а не сквозь объективы гаджетов.

Поставив размашистую подпись поверх собственного лица на буклете (ниже значилось нескромное: «Третья ежегодная выставка “Арт-Открытие” под патронажем Ильи Свирина»), Илья вернул владельцу буклет и ручку и снова нашел взглядом Татьяну, отвечающую на вопросы журналистки канала «Москва 24». С момента, как в зале появился первый гость, он ревниво наблюдал за тем, как публика реагирует на картины Татьяны. Следил за выражением лиц, прислушивался к тому, какие вопросы задают ей журналисты. Вчера он проторчал в галерее полдня, собственноручно перевешивая ее работы на самые выгодные места и выверяя свет над каждым портретом. Остальные авторы его волновали мало, задачей Ильи было сделать Татьяну главным арт-открытием вечера.

Он усмехнулся. Угораздило же его втрескаться буквально на ровном месте!..

— Илья, можно пару слов для портала «Модно. ру»? — сунулась к нему какая-то девица с диктофоном.

— Никаких интервью! — отрезал он, улыбнувшись. — Выставка не моя, так что сегодня на вопросы пусть отвечают мои подопечные, авторы всех этих замечательных работ! — Илья окинул хозяйским взглядом огромный зал и нырнул в толпу, оставив разочарованную журналистку в одиночестве.

Оказавшись возле бара, Илья подал знак Глебу, и тот мгновенно наполнил бокал коньяком «для своих» — из бутылки, которую он держал исключительно для хозяина галереи и его особых гостей.

— Два! — скомандовал знакомый голос.

По-хозяйски облокотившись на барную стойку, рядом с Ильей стоял парень с татуировками. Бармен вопросительно глянул на Илью, тот кивнул, и на барной стойке оказалось два бокала с коньяком.

— Ммм, коллекционный! — похвалил Скупщик, продегустировав выпивку. — И жрачка у тебя крутая! — он отобрал у проходящего мимо официанта тарелку с закусками и отправил в рот сразу два канапе с копченой семгой.

Илья хмыкнул — он был уверен, что Скупщик непременно явится на выставку.

— Мальчик-то наш ишь как старается! — кивнул в сторону флейтиста Демон.

Для небольшого бэнда с барабанами, аккордеоном и контрабасом пришлось выстроить отдельную сцену, но оно того стоило — благодарный Ян из кожи вон лез, чтобы угодить Илье, и сообщил, что они с друзьями готовы играть хоть до утра, лишь бы публике понравилось. Публике понравилось.