Читаем Скрип на лестнице полностью

Элисабет было всего семь лет, но она понимала, что мама ее не любит. О матерях она читала в книгах, которые брала в школьной библиотеке. Она знала, какими должны быть матери и что должны делать. Они должны быть похожи на Сарину маму: велеть садиться за уроки, следить, чтобы ты принимала ванну, причесывать тебе волосы. Мама должна быть доброй и хорошей. А ее мама такой не была. Она ничего из этого не делала. Элисабет даже не помнила, чтобы мама обнимала ее до того, как все изменилось. Это всегда делала папа, а мама – никогда.

Однажды в начале декабря мама выпила чересчур много. Элисабет обнаружила ее на полу в гостиной. Рядом с ней валялась разбитая бутылка, на полу растекалась большая лужа. Сперва Элисабет испугалась, но потом увидела, что грудная клетка вздымается. Она некоторое время стояла, смотрела, соображала, позвать ли Соллу или оставить маму в покое. Она остановилась на последнем, – но тут в дверь позвонили. Элисабет открыла – и на пороге стоял он. Мужчина, который иногда заходил в гости. Хозяин их дома.

– Здравствуй, Элисабет, – сказал он.

Элисабет не ответила. Она не знала, почему он постоянно ходил в гости к маме. Но знала, что ей от этого нехорошо. Когда он уходил, мама потом долго сидела и все курила, курила и смотрела перед собой пустыми глазами. С каждым месяцем ее глаза и лицо менялись, и Элисабет была уверена, что в конце концов от нее ничего не останется. Ничего – от той мамы, которая у нее когда-то была.

– Мама дома? – спросил мужчина и заглянул в комнату.

Элисабет помотала головой и собиралась уже закрыть дверь, но мужчина не давал. А потом он прошел в дом и закрыл дверь за собой.

– Элисабет, – ласковым голосом проговорил он и наклонился. Он убрал с ее лица темную прядку и посмотрел ей в глаза. – Ты красивая девочка. Знаешь?

Элисабет молчала. Он хозяин их дома. Она должна быть с ним поласковее.

– Просто не понимаю, как эта машина сюда попала! – Человек стоял, уперев одну руку в бедро, а другой почесывая затылок. Рядом с ним стояла его жена, темноволосая, загорелая, в белой шифоновой майке и узких джинсах. Они держали модный магазин в столице и только что вернулись с Тенерифе, куда ездили каждую зиму до того, как в их магазине начинался предрождественский ажиотаж.

– Когда вы прибыли, гараж был закрыт? – спросли Хёрд.

– Закрыт и заперт. Совершенно точно, – твердо произнес мужчина.

Женщина сжала губы и раздраженно посмотрела на мужа:

– Ты, наверное, забыл запереть. Надеюсь, из гаража хоть ничего не пропало.

– Да в этом гараже и ценностей особых нет, – фыркнул муж. – Сомневаюсь, что ворам захочется красть инструменты и старую детскую одежду.

– У кого-нибудь еще есть ключи от дома? – спросил Хёрд.

– Нет, – ответила женщина. – Ну, разве что у детей, но я сомневаюсь, что это они поставили туда чужую машину.

– Может, они приезжали и забыли запереть, – сказал Хёрд. – Из гаража в дом есть проход?

– Да, но та дверь была заперта, и мы не заметили никаких признаков того, чтобы в квартиру кто-нибудь входил.

Хёрд кивнул и смерил взглядом гараж:

– А что-нибудь еще там трогали?