Читаем Скрип на лестнице полностью

Эльма посветила в шкаф маленьким фонариком, закрепленным на брелоке. Чтобы как следует все рассмотреть, ей пришлось нагибаться. Шкаф был низким и сужался вглубь. Стены внутри были грязные, замызганные. Пол покрыт тонким слоем пыли, и когда пыль взвихрилась, Эльма с трудом сдержалась, чтобы не чихнуть. Но в темном шкафу не было ничего. Нигде не таилось ни дохлой крысы, ни чего-либо, что могло остаться от прежних владельцев. Она уже стала закрывать шкаф, как увидела на его дверце следы. Она погладила шероховатую древесину.

– Да, я это тоже заметила, – сказала Грьета. – Наверно, мыши погрызли. Наверно, придется долго зашлифовывать.

Эльма кивнула. Изнутри дверцу шкафа покрывали неравномерные царапины. Кружочки, палочки и что-то, напоминающее картинку или буквы. Поэтому Эльма считала, что эти следы не могли оставить звери. В некоторых местах на дверце как будто были потеки жидкости. Царапины были неглубокие, а темные потеки хорошо заметны на светлой древесине.

– Как вы думаете, что это? – Грьета наклонилась к ней.

– Ничего особенного, – сказала Эльма, вставая. Она отряхнула пыль с брюк и улыбнулась Грьете. – Скорее всего, тут была просто детская комната.

– Значит, это что-то старое. У пары, которая жила тут до нас, детей не было.

– Да, наверное, что-то старое, – согласилась Эльма. И вдруг ей стало дурно. Видимо, причиной была духота в комнате, но ей захотелось как можно скорее убраться отсюда.

* * *

Хендрик решил, что встретятся они в его офисе. Это как-то лучше соответствовало поводу. Как всегда, брат заставлял себя ждать. Хендрик откинулся на спинку стула и стал ждать. Он был терпелив.

Ему казалось, он всегда должен защищать младшего брата. С самого детства во всякие неприятности влипал всегда именно Тоумас. Он вечно нарывался на драки и скандалы, ему лучше всего бывало в гуще сражения. А когда Тоумас настраивал против себя всех, выручать его должен был Хендрик. С Хендриком все хотели дружить, все его уважали, и Тоумасу это было на руку. Если бы не Хендрик, детство у Тоумаса было бы ужасно трудное.

Их отец был датчанином. В Исландию он уехал, когда познакомился с их матерью, учившейся в Дании в высшей народной школе. Они осели в Акранесе, но, когда Хендрику было десять лет, отец вернулся в Данию, нашел себе жену-датчанку и завел с ней троих детей. После этого он ни разу не навестил братьев. Тоумасу тогда было всего шесть лет, и Хендрик был уверен, что уход отца повлиял на Тоумаса сильнее, чем на него самого. Хендрик всегда был любимчиком матери, а Тоумас был схож с отцом. Они с ним хорошо понимали друг друга. Мать не особенно удивилась, когда отец исчез. Таким уж он был человеком: думал только о себе и действовал очертя голову, – и Тоумас стал таким же. Мать порой глядела на Тоумаса усталым взглядом и говорила, что отец как будто и не уходил: Тоумас – просто его живая копия.

И все же Хендрик не был уверен, что во всех пороках брата виноват только отец. Сколько Хендрик его помнил, брат всегда был таким: непоседливым, буйным, без царя в голове, – и отнюдь не отец воспитал в нем все это. Наверное, если б его детство пришлось на наши дни, у него диагностировали бы какое-нибудь расстройство, но тогда это называлось просто «непослушание». И нельзя было бесконечно закрывать глаза на поведение Тоумаса: из детских шалостей выросли гораздо более серьезные проступки.

Хендрику не нравилось, о чем в последние дни говорили в городе. Казалось, о том, как Тоумас поступил с девушкой, слышали все. Хендрик в жизни многое простил своему брату. Он даже закрывал глаза на его методы взимания арендной платы за квартиры, бывшие в их собственности. Ведь таким образом у женщин-квартиросъемщиц появлялась возможность не платить за жилье, а потратить деньги на что-нибудь более полезное. И все же его грызла совесть, и в конце концов он пресек это. Ведь тогда об этом уже стали поговаривать. Правда, те слухи так и не подтвердились – но сейчас было другое. Побои у девушки были хорошо заметны.

– Здравствуй. – Тоумас вошел в офис – как обычно, без стука.

Хендрик не ответил, просто кивнул головой, приглашая его сесть.

– Ну, в чем дело? – спросил Тоумас и посмотрел на него. Он был в неглаженой рубашке и небритый. Хендрик почувствовал запах пота через стол. Когда-то Тоумас активно участвовал в ведении дел фирмы. Одно время он каждый день ходил на работу, опрятно выглядел, был деятельным совладельцем. Но это было давно и закончилось скверно. В трудный час Тоумаса на месте не оказалось. Он просто исчез, и Хендрику казалось, что по-настоящему он так и не вернулся.

– Это непросто по-нормальному объяснить, – сказал Хендрик и решительно посмотрел на брата. – Я хочу выкупить твою долю.

– Во владении фирмой? – уточнил Тоумас.

Хендрик кивнул.

Тоумас на миг посерьезнел, но потом, к удивлению Хендрика, заулыбался. С каждой секундой улыбка становилась все шире, вот обнажились желтоватые зубы – а потом он расхохотался. Смех раскатился по всему офису.