Читаем Скрип на лестнице полностью

Она все поняла еще до того, как открыла дверь. С каждым шагом, который она делала от школы по направлению к дому, это чувство возрастало. Может быть, из-за того, что солнце так ярко светило, хотя был всего лишь апрель. Ветерок ласково овевал ее щеки, и в воздухе был разлит какой-то аромат. Запах травинок, пробивающихся из-под земли. Но ей было не до того. Все звуки вокруг нее сливались в далекий гул. Она больше не слышала машин, людей, птиц, хлопанья открываемых и закрываемых дверей. Внутри нее царило гнетущее молчание, и она чувствовала: сейчас что-то будет.

Каменное крыльцо ее дома было все покрыто трещинами. Из щелей проглядывал мох. Она села и стала ковырять в них пальцами: вырывала мох до тех пор, пока не содрала кожу до крови. Ее волосы свесились на лоб и почти скрыли лицо. На ней была коричневая куртка и белые с красным кеды. И то и другое ей отдали женщины, которые иногда заходили в гости к маме.

Это были хорошие женщины. Они приносили ей одежду, а разговаривая с ней, смотрели прямо в глаза. «Как ты себя чувствуешь? – спрашивали они. – Как дела в школе? У тебя друзей много? Что у тебя с руками?» – На все эти вопросы у нее был ответ. Хорошо; хорошо; есть подруга Сара; я упала во время игры. Да, мама хорошо со мной обращается. Они брали ее за руки, и на их лицах появлялась тревога, когда они смотрели на ее ногти. Точнее, то, что от них осталось. Она сама почти ничего не замечала, пока из-под ногтей не начинала идти кровь. Она всегда грызла ногти, сколько себя помнила. А еще она царапалась. Скребла камни или бетон, пока не сдирала кожу на пальцах, и тогда крови было еще больше.

Вот как сейчас. Кровь смешалась с землей и мхом на бетонных ступеньках. Раны на пальцах вздулись, выглядели гадко. Иногда они белели или зеленели. В школе она ходила, сжав кулаки, чтобы никто не увидел, что она наделала. Ее раздражало выражение лица детей, когда они замечали ее руки. После первого дня в школе она всегда старалась, чтобы пальцы были спрятаны, но иногда это бывало невозможно. «Отвратительно!» – вычитывала она из выражения лиц детей. Но выражение лиц взрослых было еще хуже: из них она вычитывала жалость. И тревогу.