Читаем Скрип на лестнице полностью

– Нет, никогда. – Альдис принялась разглядывать свои ногти, потом подняла глаза и решительно посмотрела на собеседников. – В общем, про Бету вам надо понять одно: она была очень закрытой, ее трудно прочитать. Она даже могла казаться надменной. Мне кажется, ее личность просто никто не понимал, и поэтому не особенно многие ее любили. В смысле, не то чтобы ее ненавидели, к ней просто было сложно найти подход. Быть подругой Беты было всегда трудновато: тебе как будто не давали увидеть, каково ей в глубине души. Как будто ты отдавал всегда больше, чем она.

– Вы знаете, отчего так было?

– Отчего? Вот не могу сказать. Люди же разные бывают. – Она пожала плечами. – Бета была одной из тех, кому хорошо в одиночестве. У нее почти не было потребности участвовать в жизни общества. Ей было не нужно признание со стороны других.

– Как, по-вашему, Эйрик думал так же?

– По-моему, Эйрик просто был рад, что на него вообще обратила внимание такая красавица, как Бета, – немного резко ответила она и добавила: – Ну, я не хочу сказать, что Эйрик какой-то там плохой. Я просто не понимала, что их держит вместе. Между ними не было никакой романтики, никакой искры. Если б я не знала, я бы подумала, что их родители познакомили, как в таких вот мусульманских браках.

– Как в мусульманских браках? – повторила Эльма, а Альдис махнула рукой и засмеялась, как бы извиняясь.

– Нет, конечно же не в прямом смысле. Я хочу сказать, это скорее похоже на брак по расчету. Она никогда о нем не рассказывала, и вдруг раз! – и они вместе, а в следующий миг – раз! – и женаты, а она беременна. – Она возмущенно помотала головой. – У них даже церемонии никакой не было: сходили к сислюманну[7] – и фьюить!

Эльма кивнула:

– То есть когда вы с ней в последний раз общались, ничего неестественного не было? Ничего, что указывало бы на изменения в их взаимоотношениях?

Альдис снова задумалась:

– Нет, ничего такого. Все как обычно.

– Вы знаете, были ли у нее знакомые в Акранесе?

– Нет, хотя, разумеется, она там много лет жила. А вы не знали? – Она удивленно посмотрела на них. Получив от них уверительный кивок, она продолжила: – Она почти не рассказывала об Акранесе. Только сказала, что не хочет туда возвращаться. Правда, она говорила, что надо бы взглянуть на дом, в котором они жили. Вроде бы недавно он был выставлен на продажу.

– Вы думаете, она поехала в Акранес для этого? Смотреть дом?

– Понятия не имею, что она делала в Акранесе. Может, и дом смотрела. Как знать… Я только знаю, что знакомых у нее там не осталось. Она общалась с очень немногими, – она всегда была такая, – нетерпеливо проговорила она, посмотрела на часы и заявила, что опаздывает на собрание. Она уже встала, взяла свою сумочку пальцами с красным маникюром, но задержалась. – Хотя… – сказала она, – если говорить напрямую, то я бы не удивилась, если б она завела себе отношения на стороне. Я бы ее поняла. – Она коротко улыбнулась и быстрым шагом вышла вон.

Из города они выехали в молчании. Был уже пятый час, уличное движение было соответствующим: насколько хватало глаз – вереницы машин. Эльма закрыла глаза и ощутила, что усталость уже дает о себе знать.

От разговора с Гвюдрун, тетей Элисабет, проку было мало. Старушка впустила их в опрятную квартиру в доме для пожилых в Брейдхольте с видом на город. В квартирке была тяжелая темная мебель, на стенах красовались вышитые картины. По всему жилищу были расставлены резные деревянные статуэтки кошек всех фасонов и размеров. Поэтому Эльму не должно было бы удивить, что с одного из шкафов спрыгнул черно-полосатый кот и приземлился прямо перед ней.

Гвюдрун мало что могла рассказать о Элисабет, считала ее одиночкой. Она предпочитала скорее проводить время в своей комнате, чем с родней. У самой Гвюдрун было двое сыновей старше Элисабет, но им было неинтересно знакомиться с маленькой племянницей, внезапно появившейся в доме. «И я их не упрекаю, ведь девочка об этом прямо не просила. Она была немногословная, необщительная, время проводила в основном за чтением книг. Если по мне – так она была просто лентяйка, ну, было такое дело». – Последнюю фразу пожилая женщина прошептала, словно опасаясь, что Элисабет с того света услышит ее. Эльма заметила, что безвременная гибель племянницы, кажется, не особенно тронула тетю: она говорила о ней как о любой другой смерти. Как будто ее это вообще не касалось.

– А какие были отношения у Элисабет с Хатлой? – спросила Эльма. – Вы знаете, почему Элисабет назвали в честь матери, а не отца?

Гвюдрун завздыхала:

– Ну, вот так уж оно было. Они вступать в брак не хотели и, насколько я знаю, даже их сожительство не было никак зарегистрировано. Наверное, если Хатла была везде зарегистрирована как мать-одиночка, то это было как-нибудь удобнее для получения денежных пособий? Но смерть мужика ее, конечно, подкосила. – Эльма не могла не заметить, что, когда Гвюдрун произносила последнюю фразу, в ее голосе сквозила радость.