Читаем Скрип на лестнице полностью

Она вынула обувную коробку и сняла крышку. Она ожидала, что там будут какие-нибудь старые вещи, письма, открытки, словом, то, что обычно хранят в обувных коробках в платяных шкафах. Поэтому, увидев фотографии, она вздрогнула. Она выронила коробку на кровать, словно обжегшись об нее, и поторопилась к окну. Она выглянула, но на улице никого не было.

Она медленно подошла к коробке и вывалила ее содержимое на кровать. Фотографий там было по крайней мере двадцать, и на всех – одна и та же девочка. Красивая темноволосая девочка лет десяти. Она стояла в нелепой позе, руки были тощие, живот голый. Ноги чуть косолапые, волосы спадают на спину. Эту девочку она никогда не видела. Но там было также и несколько фотографий светловолосой девочки. Эту девочку она хорошо знала.

Она какое-то время смотрела на фотографии – а девочки в ответ смотрели на нее. В конце концов она поспешно покидала все фотографии обратно в коробку, закрыла ее и поставила на место. Она почувствовала, как к горлу подступает тошнота, и едва успела добежать до ванной, как ее стошнило.

Акранес 1991

Одну девочку в классе звали Магнея. У нее было много друзей и поклонников, которые ходили за ней по пятам в школе, играли с ней на переменах и наперебой стремились общаться с ней и после школы. Элисабет наблюдала за ней и не понимала, что они в ней нашли. Магнея была не особенно умной и не особенно веселой или доброй. Но она была очень уверенной и, казалось, никогда не сомневалась в себе. Она больше всех говорила, громче всех смеялась, а по детской площадке вышагивала так, словно она и все присутствующие на ней были ее личной собственностью.

Элисабет до сих пор не обращала особого внимания на других одноклассников. Ей хватало дружбы с Сарой. Они были вдвоем против всего мира, неразлучные подруги навсегда. Так было те два года, что она ходила в школу. Она рассказывала Саре все. Ну, почти все. Например, Сара не знала, каково у нее на душе, когда она совершает плохие поступки. Она понятия не имела о том, какое им предшествует напряжение, как все нервы в теле натягиваются и какое потом наступает блаженство. Элисабет всегда притворялась, что ей стыдно. Она знала, как люди стыдятся и какое лицо изобразить: глаза опустить, не улыбаться, а если она совершила что-то особенно некрасивое, то можно и слезу пустить.

Но Сара всегда прощала ей… до сегодняшнего дня. А сейчас она слишком далеко зашла. Раны у девочки были такие глубокие, что пришлось зашивать. И сейчас Сара на нее и смотреть не хотела. Игнорировала ее.

Элисабет уселась на мокрую траву, окидывая детскую площадку взглядом. Она почувствовала, что ее штаны намокли, но сейчас это было не важно. Она смотрела на Сару. Сара держала Магнею за руку, и они вместе ходили по школьному двору, показывали на кого-нибудь или что-нибудь и смеялись. Элисабет почувствовала, как в ее душе растет злость. Сейчас она одна. Никому она не нужна. Всем на нее плевать. Всем-всем!

Она не плакала. Элисабет не привыкла плакать. Она уже давно поняла, что смысла нет. Никто не придет и не утешит ее.