Читаем Скошенное поле полностью

Байкич показывает на заголовки газет, именующие его преступником. Колеблется слегка, потом говорит:

— Да и вы сами… вы очень любезны со мной, но ваши усилия все время направлены лишь на то, чтобы всесторонне раскрыть мое «преступление». И в то же время вы упорно закрываете глаза на другие преступления. На преступления Миле Майсторовича и его отца, на преступления господина Деспотовича и его «Штампы», на преступления целого ряда людей.

— Что за вздор вы говорите! — Следователь сидит весь красный. — Вы нарушили законность, и вам предъявлено обвинение, тогда как эти господа… впрочем, я исполняю свои обязанности в рамках закона.

— Я и не сомневаюсь в вашей честности… Я только думаю об этих рамках.

— Но дело не в них, а в том преступлении, которое вы совершили, вследствие чего вам и предъявлено обвинение.

Следователь звонит. Он опять сидит за столом. Делопроизводитель занимает свое место. Следователь допрашивает Байкича о его связи со Станкой Дреновац.

— Что это было, просто дружба? Часто ли вы встречались? Ходили куда-нибудь вдвоем? Бывали ли у Андрея Дреноваца и его дочери?

— На эти вопросы я не желаю больше отвечать. Я уже все сказал по этому поводу.

— Подсудимый отказывается отвечать на вопросы, касающиеся его связи со Станкой Дреновац.

— Почему вы употребляете слово «связь»? Никакой «связи» не было.

— Я вам запрещаю задавать мне вопросы. Кто из нас двоих допрашивает?

Байкич затихает. Допрос продолжается. Ко всей этой комедии он начинает относиться с полнейшим безразличием. Он не понимает, что еще нужно от него следователю. Наконец, и следователь начинает чувствовать усталость. Пора кончать! Да и главные пункты, на которых будет построено обвинение, для него уже ясны. Общество, являющееся объединением людей, покоится на уважении к действующим законам. Микробы послевоенной анархии надо уничтожать, пока это еще только единичные явления, чтобы они не превратились в повальную болезнь. У этой недоучившейся молодежи нет идеалов, она материалистична, неуравновешенна, аморальна, мстительна… Да, для следователя ясно: все, что говорит Байкич, — лишь ловкая защита. В сущности дело очень просто: месть уволенного сотрудника, у которого директор отбил любовницу! Как это ему раньше не пришло в голову!

— Когда вы были уволены?

— Я не был уволен.

— Да, да… — Следователь усмехнулся. — Сколько дней вы не заходили в редакцию до происшествия?

— Пять… или шесть. Точно не помню.

— И что вы делали в это время?

Байкич смущается. Старается в третий раз объяснить случай с Деспотовичем.

— Я хотел, чтобы хоть кто-нибудь меня защитил, помог мне.

— А… кроме этого? Вы никуда не ездили?

— Ездил, в Руму.

— Зачем?

— Встретить одного человека.

— Кого?

Байкич молчит.

— Лучше будет, если вы признаетесь. Не ездили ли вы… вы же угрожали редактору газеты господину Бурмазу?

— Я ему не угрожал.

— Когда он задал вам вопрос о том, что вы собираетесь делать после увольнения, вы ответили: «Что я буду делать, вы увидите». Так записано и в протоколе.

— Я не был уволен. И я не думал угрожать. И моя поездка в Руму ничего общего с этим не имела. Я ездил туда, чтобы встретить Александру Майсторович.

— Вы с ней знакомы?

— Да.

— Давно?

— Да.

— Значит, вы бывали у господина Майсторовича?

— Да.

— А-ага…

Следователь начинает размышлять. Знакомство. У нас часто знакомятся неосмотрительно — возможно, легкая дружба, с одной стороны — богатство и красота, с другой — бедность и честолюбие, может быть даже необоснованные надежды получить путем такого знакомства повышение по службе, а вместо этого он сперва лишается должности секретаря, до которой не дорос, а потом его увольняют; девушка же, поняв, на что он рассчитывал, порывает с ним окончательно… Вот как оно было, все ясно! Правда, теперь не совсем понятна роль Станки Дреновац. Впрочем, нет, и это ясно. Байкич ее бросил ради Александры Майсторович, сцепление фатальных случайностей — Станка попадает к брату Александры, и в результате — трагедия.

Следователь — человек честный. Вначале он питал к Байкичу симпатию. Но как-то само собой ему все время приходили в голову мысли, говорящие в пользу Майсторовичей. Не потому, что они люди с положением, конечно нет! А потому, что Майсторовичи — обвинители. И кроме того, его приучили рассуждать логически и юридически; приучили остерегаться психологических ошибок.

— Так, так…

Мысль его течет логически и юридически. Он звонит.

— Уведите подсудимого.