— Как же не доказывает? У нас тут все — такие голландцы! На серебряных коньках по каналам катаемся, если замерзают, сыры делаем — очень вкусные, да хоть сейчас принесут, если прикажу, а уж бриллианты! У меня дедушка — один из владельцев алмазно-гранильной фабрики в Амстердаме. Могу составить протекцию в рассуждении скидки…

Усмешка мичмана при этом была столь откровенно издевательской…

— Мы с вами говорим по-английски и по-голландски. На каком-то другом вы умеете? Ждем-с.

С этими словами Самсонов встал, указывая пальцем на стопки, в том смысле, что следует еще плеснуть.

Остальные мичмана от всей души захохотали. И снова тем искренним смехом, который у европейцев отчего-то не получается. Гортань и лицевые мышцы немного иначе устроены.

— Сева, ну хватит дурака валять! Майор все-таки. Оставь его в покое.

— Нет, братцы, — уперто вел свою линию мичман, — я ему, гм… — подавил он рвущееся из души русское слово, — сейчас кое-что объясню, а он потом — своим подчиненным. Эй, вы, — спохватился мичман, обращаясь к праздным роботам, — давайте, прикажите братьям-индусам, чтобы начинали помаленьку пушки и снаряды за борт выбрасывать. Знаете, — назидательно поднял он палец, неизвестно, к кому конкретно обращаясь, — ничего нет хуже, чем когда нижние чины в бездействии пребывают. От того все революции случаются. От общего бездействия и безволия начальства. В Гельсингфорсе в семнадцатом году, например, сами понимаете какого века.

Все это было сказано на английском. Смешно, с одной стороны, но ведь и не подкопаешься. Точнее — странно звучащие выражения к протоколу не подошьешь. Если бы и хотелось.

Мичман взял майора под локоть.

— Отойдем к борту, поговорим?

Майор, сам не понимая почему, подчинился. Или выпил многовато, или — наоборот.

— Знаете, майор, — доверительно сказал мичман, — мы — японцы. Вам понятно?

— Как — японцы?

— А вот так. Японцы — и все. На этом и стойте, если спросят. Например, адмирал Хэйхатиро Того — если на него под определенным углом посмотреть — совершенный европеец. Если до вас эта мысль дойдет в полной мере — в обиде не останетесь… Орден «Младшего Священного дракона» шестнадцатой степени получите за правильное поведение в безнадежной ситуации.

Самсонов для полной убедительности произнес несколько хокку на языке Басё.

— Договорились? Тогда пойдем, мосье майор, выпьем еще по одной…

Глава 11

Воронцов, проводив в море Белли с его отрядом, больше об этой фазе операции не беспокоился. Там все было прозрачно ясно, о какой-либо неудаче или неожиданностях не могло быть и речи. Значит, минимум двое суток он может посвятить подготовке и реализации собственных планов. Англичан следует проучить так, чтобы до конца войны им даже в голову не приходила мысль об активных действиях, тем более — завоевании господства на море. Значит, нужно придумать что-нибудь особенно неожиданное и впечатляющее. Такое, что в корне изменило бы существующие представления о морской стратегии и тактике.

Он снова связался с Кирсановым, и их радиопереговоры заняли больше двух часов. Полковник подтвердил факт выхода из Кейптауна эскадры Балфура в том составе, что и предполагался. Более того, он порадовал Воронцова, сообщив время и примерный район рандеву с конвоем.

«Коммерческий проект» жандарма работал великолепно. Морячки, перед дальним походом допивающие свои последние кружки пива и стопки виски в таверне Давыдова и Эльснера, на самом деле оказались ужасно разговорчивы. Главной проблемой было как раз обилие желающих раскрыть душу. Приходилось постоянно угадывать, с кем личное общение окажется наиболее полезным именно сейчас. Выбрав перспективный объект, один из компаньонов подсаживался за столик, одетый в потертый морской китель, предлагал за свой счет по кружечке, в которую заранее было налито граммов пятьдесят чистого спирта, и начинал вспоминать о собственных походах вокруг мыса Горн или через Бильбао-бар. Литературы на этот счет и Давыдов и Эльснер прочитали достаточно.

Остальное — вопрос техники. Угадав среди гостей штабного писаря, шифровальщика или простого вестового из кают-компании флагмана, исподволь выспросить все, что касалось организации отряда, полученных распоряжений, тема офицерских разговоров, настроений личного состава, обычно удавалось за первыми двумя пинтами. За третьей и следующими — внушить матросам кое-какие мысли, которые проявят себя завтра, послезавтра или через неделю.

Но гостей через таверну за сутки проходило по сотне и больше. С каждым обстоятельно не поговоришь. Поэтому все отдельные столики и стойка бара были оснащены чувствительными микрофонами, пишущими через многоканальные линии сразу на несколько десятков многобайтовых кристаллов. А после закрытия заведения ноутбук с помощью специальной программы по ключевым словам селектировал собранную информацию.