Читаем Скорбь Тру полностью

— Нет, я не делал этого. Никто в этой жизни не может спасти кого-то еще, кроме себя. Ты знаешь это. Ты сам спас себя. Ты вытащил свой зад из автобуса и нашел себя здесь, и ты также вытащил сюда своего брата. Мужик, — сказал Бэр, — даже будучи подростком, ты работал намного усерднее, чем большинство мужчин, которых я знаю.

Трумэн улыбнулся, вспомнив те острые ощущения, которые получал от учебы, и от выполнения поставленной перед ним задачи.

— Ты дал мне шанс выйти из ада, в котором я вырос. Ты научил меня, что это — иметь чувство гордости, — он встал и начал расхаживать, и в этот момент фары засветились в начале подъездной дорожки. Его пульс ускорился.

— Это она? — спросил Бэр.

— Кто еще приходит сюда так поздно? Я сейчас вернусь, — он оставил для Джеммы записку в ее машине, но хотел увидеть ее лицо, когда она будет ее читать.

— Чувак, — крикнул ему вслед Бэр, — ты сказал, что ей не придется тебя видеть.

Трумэн перестал идти, и незнакомый автомобиль выехал на стоянку. Пассажирская дверь открылась, и кто-то высокий, слегка пошатываясь, вышел из нее.

— Это не она, — он оглянулся на Бэра. — Останешься с ними, ради меня?

— Ты знаешь, что да, — Бэр поднялся на ноги и встал между стоянкой и детским манежем.

Глаза Трумэна надолго застыли на Куинси, худощавое тело которого медленно двигалось к нему. Волосы брата падали ему на глаза. Его тело покачивалось как дерево на ветру, когда он накренился вперед.

— Это достаточно далеко, — прокомментировал Трумэн, пытаясь понять, кто сидит за рулем старого седана с низкой посадкой, но было слишком темно.

— Эй, мужик, — невнятно пробормотал Куинси.

Трумэн скрестил руки на груди.

— Кто в машине?

— Никто, — Куинси положил руку в передний карман, затем вынул ее, а затем снова засунул в карман.

— Я вижу, ты здесь не для того, чтобы получить помощь по очистке организма от наркотиков.

Куинси отвернулся, и Трумэн сделал шаг вперед, принимая серьёзный вид, смотря в остекленевшие глаза брата, полуприкрытые веками.

— Я использовал все деньги на кремацию мамы, — его слова слились в невнятные слоги. — Я надеялся, что ты мог бы помочь мне.

— Чушь собачья. Я дал тебе деньги.

Его брат отвернулся, а затем снова посмотрел на машину.

— Если я не заплачу…

Еще одни передние фары сверкнули и съехали с главной дороги на длинную подъездную дорожку. Джемма. Внутренности Трумэна скрутило. Он не хотел видеть Куинси или его приятелей возле Джеммы или детей. Он подошел ближе, смрад и запах тухлятины от недостатка чистоты и обилия наркоты стал сильнее.

Мир, в котором он растил его и боролся за него.

Мир, в котором он пытался спасти своего брата от всего.

Мир, который испортил всю его совершенную жизнь.

Он не может даже лгать самому себе. Он сделал свой выбор, когда решил спасти задницу брата, но это не остановило весь гнев и разочарование, разливающиеся в нем.

— Я сказал тебе, чтобы ты оставался в школе. Я сказал тебе, чтобы ты держался. Где же ты потерял свой путь? — полностью понимая, что приближается автомобиль Джеммы, терпение Трумэна достигло предела. — Ты создал чертов беспорядок в жизни, которой живешь. Если ты не хочешь избавиться от нее, то не показывайся здесь снова. Мама умерла. Ты получил свободу, или ты слишком облажался, чтобы самому о себе позаботиться?

Джемма замедлилась, когда объезжала автомобиль, работающий на холостом ходу. Трумэн помахал ей, не желая, чтобы кто-нибудь видел ее. Она продолжила ехать в дальний конец стоянки, где была припаркована ее машина, и остановилась рядом с ней.

— Съ*бывай отсюда. И больше никогда не приноси это дерьмо в мою семью снова.

Куинси смотрел мимо Трумэна на Джемму, которая залезала в свою машину. Трумэн вошел в его поле зрение.

— Ты хочешь знать, когда я сбился с пути? — спросил Куинси голосом, полным ненависти. — На следующий день, когда ты сел в тюрьму. Мама предложила мне наркотики, и там никого не было, чтобы остановить меня.

Трумэн схватил его за воротник и удар спиной об машину.

— Даже не пробуй винить меня за свой херовый выбор. Я был там каждый чертов день, — он стиснул зубы и понизил голос. — Я гнил в клетке, чтобы тебе не пришлось этого делать.

— Я тоже гнил, — он вырвался из рук Трумэна и залез в машину.

Автомобиль объехал Трумэна и умчался, оставив столб пыли на своем пути.

Трумэн посмотрел через стоянку на Джемму, которая стояла с широко раскрытыми глазами после увиденной сцены. В ее руке была записка, которую он оставил в ее машине, шелестящая на ветру. Его ноги приросли к месту. Он хотел подойти к ней, чтобы извиниться за всю свою гребаную жизнь. Для того, чтобы убедить ее дать ему шанс.

Их глаза встретились. И электрический заряд прожег путь между ними, несмотря на все его признания и ужасную сцену с Куинси.

Он не заслуживает осуждения за то, что навсегда изменило его жизнь.

Но когда она забралась в машину, разорвав связь, он знал, что она тоже этого не заслуживала.

Глава 12