Читаем Сколопендра полностью

«Лягла» – я мысленно поморщилась. Олин южный говор с мягкой «г», близкой к «х» как-то цеплял. Впрочем, не только он – вся девчонка была какой-то нелепой, под стать её «лягла»: дурацкие широкие бермуды, доходящие до коленок белых ног, фиолетовая растянутая футболка, под которой скрывались широкое тело и большая мягкая грудь. Волосы её, распавшиеся на прямой пробор, болтались нечёсаными прядями до плеч и обрамляли простецкое круглое лицо. Толстые щёки, курносый нос, узковатый разрез глаз. И при том – насторожённая напряжённость в по-бабьи рыхлой фигуре. Я пронаблюдала, как девчонка, смешно ставя ступни носками врозь, дошла до края площадки и притормозила у «козьей тропы».

– Ой, как высоко! А как же тут к морю спуститься? Или мы ещё где забирались?

Она неуклюже топталась на краю обрыва, вытягивала короткую шею, заглядывая вниз, чем-то напоминая толстолапого щенка, который готовится спрыгнуть с дивана. Я даже забеспокоилась, что и вправду спрыгнет – костей не соберёшь.

– Здесь мы поднимались, других тропинок нет. Отойди от края, свалишься, не дай бог!

– Я это… я в море искупаться хочу!

– Потом искупаешься. Вот Арсений освободиться и отведёт!

Девчонка потопталась ещё, примеряясь к спуску, но послушалась и пошла к палаткам.

Наш палаточный городок тем временем проснулся окончательно. Оля помахала Соне и Олегу, которые сидели возле своего оранжевого домика и занимались чем-то интимным – Олег водил руками по спине подружки, и та поводила плечами… как-то излишне сладострастно. Увидев это, я поспешно отвела взгляд и стала наблюдать за Арсением и Таней, которые разводили костёр из сухих сосновых веток.

– Народ, воду достаньте, какая есть, – попросил Арсений, ставя на занявшийся огонь закопченный плоский котелок с водой. – Подсчитаем запасы.

Оля с послушным топотом метнулась к палатке, и вскоре та заходила ходуном – рюкзак, который девчонка второпях потащила наружу, зацепился за растяжку какими-то пряжками.

– Оля, осторожнее! И так палатка кое-как стоит! – сказала я, подходя к палатке.

Ну что за тетёха! Неуклюжая толстуха. Я аккуратно вытащила свой рюкзак, достала две двухлитровые бутыли, а потом, подумав, вынула и бутылки, торчавшие из карманов рюкзака Анны.

– Куда воду? – справилась, наконец, со своим рюкзаком и Оля.

– Сюда давай! – Арсений кивнул в сторону двух бутылей, стоявших поодаль и начал считать. – Так, ваших двенадцать, ещё у Сони с Олежкой по четыре литра, закончат спины править, принесут. Обед, ужин, днём попить… Предупреждаю, на посуду воду не тратить, посуду моем в море! Нет, не хватит воды назавтра. Нужно будет после обеда на родник идти.

– Ой, что-то мне так пить захотелось! – подхватилась вдруг Оля, открутила крышку с одной из бутылок и присосалась. Именно присосалась, обхватив горлышко губами, как ребёнок, не умеющий воду в рот лить. Видимо, подсчёты Арсения вызвали приступ жажды. Смотреть на неё было неприятно.

– Оля, ты бы в кружку налила, – подсказала я. – А то напустишь слюней, пей потом после тебя…

– А я всю воду за день сама выпью, – пообещала девчонка, собственнически прижимая к себе бутыль. – Такая жара, я много в жару пью.

– Всем с добрым утром! – вышла из-за ряда сосёнок Анна. – Ох, как тут красиво! Арсений, а что там за Бахчисарайский фонтан? – показала она в сторону загадочного города.

– Да декорации это. Киношники построили, несколько лет уже стоят. То ли фильм ещё не сняли, то ли разбирать потом пожалели, – Арсений с хрустом разломал хворостину и подкинул  в костерок.

– Вот бы глянуть! – сказала Оля, опять готовясь приложиться к бутылке. – Я потом туда сгоняю.

– Там сторож живёт, не очень туристов пускает, – предупредил Арсений.

– А за водой далеко идти? – спросила я, наблюдая, как Оля проливает воду себе на футболку.

– Примерно час в одну сторону, – он показал в сторону высокой горы. – Тут ближе есть родник, как раз возле декораций, но что-то я туда не очень… Виноградники сверху, их наверняка чем-нибудь опыляют, как-то мне не хочется из-под них пить, с ядохимикатами. Ну, народ, вода закипела, набирайте, пока чаю не насыпал!

Завтрак получился весёлым. Помимо разного рода «забодяжек» (так я называю всё, что требуется разводить кипятком. Когда-то Николай так называл сухое картофельное пюре, и с тех пор слово прижилось), почти у всех остались недоеденные продукты из поезда – кто-то выложил помидоры и огурцы, кто-то – слегка оплывший на жаре сыр, кто-то пакетик орешков. Я вынесла к костру остатки тонкого лаваша и баночку плавленого сыра, и эта еда была принята остальными с таким восторгом, словно они уже неделю жили на сухом пайке. Анна поделилась со мной «забодяжкой» из овсяных хлопьев. Костёр, каша, ещё жаркое сентябрьское солнце…На какие-то минуты мне показалось, что я – школьница. Что нас, старшеклассников, вывезли на уборку винограда в пригородный совхоз, и мы сидим и пьём чай, прежде чем начать среать тяжёлые синие и зелёные гроздья.